Волкодав дожевал баранину с овощами – на его взгляд, изрядно пересоленную, но зато от души сдобренную перцем – и теперь не спеша потягивал пиво, поглядывая вокруг. К его немалому сожалению, в Овечьем Броде, как и повсюду в Шо-Ситайне, не знали и не умели делать сметану. Однако пиво оказалось действительно вкусным. И пирожки с начинкой из грибов, долежавших в дубовых кадушках с прошлого лета. И блюдце, чтобы размочить для Мыша в молоке кусочек лепёшки, у служанок сразу нашлось…
Народу в харчевне вечеряло достаточно. Конечно, Овечий Брод – не Тин-Вилена, да и красавец «Белый Конь» «Матушке Ежихе» уж точно был не чета. Потому люди сидели не друг у дружки на головах, как временами случалось у Айр-Донна, и Волкодаву ни с кем не пришлось толкаться локтями. Свободный стол, за которым он расположился, стоял, правда, почти у самой двери и, знать, именно потому оставался свободен: снаружи зябко тянуло ночным холодком. Однако в том ли беда? За другим столом баранина не сделалась бы вкусней. А сквозняков Волкодав не боялся.
Звяканье струн, услышанное ещё на улице, не померещилось венну. На другом конце комнаты в самом деле возился с сегванской арфой один из гостей. Что-то не получалось, струны никак не хотели звучать в лад. Над незадачливым певцом уже начали понемногу посмеиваться:
– Э, да мы от своих упряжных коней скорее песен дождёмся!
– Слышь, малый? Если ты так в других местах пел, то как до сих пор с голодухи ноги не протянул?
Музыкант только посмеивался. Это был молодой парень, растрёпанный и лохматый, выглядевший так, словно пару седмиц ночевал в стогах и на чужих сеновалах. Нечёсаные патлы льняной куделью падали ему на лицо, но глаза поблёскивали хитро и весело. Не помер с голоду и не помрёт, решил про себя Волкодав. Такого, кажется, пестом в ступе не утолчёшь – вывернется!
Неожиданно для окружающих парень пробежался пальцами по струнам, словно последний раз убеждаясь в правильности их настроя, и громко запел:
Боятся люди проезжать Лесами Пелагира: Когда-то битва здесь была, Решались судьбы мира.
Но полководцев той войны Не славили сказанья: Тут воевали колдуны, Метали заклинанья.
С тех пор хранит земная глубь Волшебные словеса…
Волкодав невольно навострил уши. Вот так так! очень скоро сказал он себе. Он не узнал парня тотчас, поскольку не приглядывался подробно, как-то сразу решив, что знакомого лица здесь наверняка не дождётся. Да и песнопевец трактирный очень мало напоминал теперь нищего калеку, сидевшего в пыли возле тин-виленских ворот. Видно, не впервые лицедействовал, примеряя всякий раз ту личину, от которой ждал выгоды.