Уж не знаю, какую именно она красоту наводила на себя, никаких отличий я не заметил. От того, как она выглядела раньше, имеется в виду.
— Привет, — помахал я ей рукой, а после открыл дверь, ведущую внутрь заведения. — Прошу, нас ждет изысканный обед.
— Ну да, ну да, — согласилась со мной девушка. — Как-то так оно и есть. Пошли, парень моей мечты, съедим по обещанной котлете. И торт ты мне тоже обещал!
И мы пошли.
Самое забавное, что на то время, пока Женька разделывалась с котлетами и всем остальным, ее привычная язвительность дала сбой. Как видно, она разделяла два эти процесса — питание и глумление над ближним своим. Впрочем, и мне было не до того. Родька кормил меня вкусно, но однообразно, причем исключительно тем, что было сварено, в лучшем случае — испечено. Жареного он не признавал.
— Теперь бы сигаретку выкурить, — сообщила мне девушка, откидываясь на спинку массивного деревянного стула. — И все, гармония между мной и миром практически будет достигнута.
— Здесь нельзя, — сообщил я ей, отпив замечательно вкусного морса, которым всегда славился «Герасим». — Законом запрещено.
— Знаю, — вздохнула Женька. — Но помечтать-то можно?
— Мечтать не вредно, — согласился я.
— Ладно, к делу. — Мезенцева закинула ногу на ногу, причем сделала это более чем грациозно, так, как это умеют делать только те представительницы прекрасного пола, которые знают себе цену. В народе подобное называют «заплести винтом». — В принципе, условие соблюдено, ты девушку накормил, теперь можешь меня в определенном смысле танцевать. Проси, чего хотел.
— Ничего не хотел, — слегка обалдев от этой фразы, сказал я. — Точнее, хотел, но… Короче, вот, держи. Подарок от нашего стола вашему столу. Ну или расценивай это как мой безвозмездный вклад в благородное дело борьбы со злом.
Я расстегнул рюкзак и положил перед ней ведьмачью книгу, завернутую все в ту же тряпицу, что мне дали на кладбище. Столик мы выбрали такой, что со стороны нас видно особо не было, потому любопытных взглядов можно было особо не опасаться.
— Ух ты. — Мезенцева мигом сбросила с себя наведенный было романтический флер и снова стала тем, кем и являлась. Оперативницей. Она развернула ткань и присвистнула. — Это того черта, которого на кладбище грохнули? Та книга, которую так и не нашли?
— Она и есть, — подтвердил я. — Та самая.
Евгения погладила кожаную обложку, щелкнула застежками и раскрыла книгу сразу на середине.
Оторва безбашенная, конечно, пробы негде ставить. Вот так запросто открывать подобный артефакт, не проверив его? Ладно я, мне Хозяин кладбища сказал, что на нем проклятия нет, но ей-то никто никаких гарантий не давал.