Зинчук закрыл кран, вернулся к столу и медленно сел. Лицо его сделалось уставшим и больным.
– Откуда ты взялся на мою голову? – тоскливо спросил он. – Что ты прошлое-то ворошишь, а? Забыл я его давно. Все сделал, чтобы забыть. Ну не хочу я вспоминать, понимаешь, не хочу! Клянусь, не знаю, кто отец. Тебе что, могилой бабушки поклясться? Только недавно ее похоронили.
– Могилой не надо, – покачал головой Сергей, глядя в серое запыленное окно. – Ладно, Наталью Ивановну спрошу. Она-то, надеюсь, в курсе…
Говоря так, он перевел взгляд на Олега и запнулся на полуслове, изумленный.
– Ты что хочешь сказать? – чуть ли не шепотом начал он, хотя Зинчук не проронил ни слова. – Что твоя жена… Блин, так не бывает!
Олег продолжал молчать, крепко сцепив на скатерти руки с сильно набухшими венами.
– Она не знает, от кого мальчик? – вздохнул Бабкин.
Олег помедлил секунду, потом качнул головой.
– Елки-палки, господа хорошие! – не выдержал Сергей. – Ох и бурная же у вас юность была!
– При чем тут юность? – тихо и безнадежно произнес Олег. – Ну при чем тут юность?
Пару минут Бабкин пристально смотрел на него, потом подвинул стул поближе и приказал:
– Так, а теперь рассказывай мне все и с самого начала.
Олег кивнул и начал рассказывать…
Мальчик Жора метался по своей комнате, бросая бумаги и документы в огромный пакет. Конечно, сейчас бы сумка какая-нибудь багажная очень пригодилась, но кто же мог знать, что собираться придется в такой спешке! А оставлять кое-что не хотелось, ой как не хотелось. За дверью послышался какой-то шорох, и Мальчик Жора на секунду испуганно замер, прислушиваясь. Нет, пронесло. Самое обидное, что он даже не представлял себе реакцию ведьмы. Вполне возможно, что в данном случае она прибегнет к своей чертовой службе безопасности, которая только и годится на то, чтобы заниматься физической расправой. Убить они его, конечно, не убьют, но вот…
Представив, что может сделать с ним служба безопасности, Мальчик дернулся и бросился к ящику письменного стола. Опрокинув его содержимое в пакет, встряхнул его за ручки и понял: еще чуть– чуть – и они оборвутся. Со сборами пора было заканчивать. Жора подошел к зеркалу, пригладил взлохмаченные волосы и придал себе независимый вид. Нужно дойти до гаража, а там – прости-прощай, дорогая Евгения Генриховна и все семейство Гольц вместе с ней. Оревуар, так сказать, как выражается наш всеми любимый и очень важный Игорь Сергеевич Бобров. Пожалуй, не будем устраивать слезного прощания, ограничимся открыткой.
Подумав про открытку, Мальчик Жора подошел к двери, резко распахнул ее и чуть не вскрикнул: в коридоре стоял Эдик Гольц.