Очаг гудел ровно, без всплесков. Угли схватились, дрова прогорели до белёсой корки, и жар шёл плотный, устойчивый — то, что нужно.
Я поставил ковшик с водой на железную решётку над углями и вернулся к столу.
Горшок с Полынью стоял в центре, окружённый остальными компонентами, как пациент на операционном столе, обложенный инструментами. Жёлтый стебель торчал из-под мокрой тряпки вялый, жалкий, но живой.
Первым делом нужно отделить мёртвое от живого.
Развернул тряпку. Ком земли проседал по краям, но центр держался. Пальцы ощупали основание стебля, нашли место, где он уходил в грунт. Переход от надземной части к корневищу.
Я протёр лезвие тряпкой, подышал на пальцы, чтобы согреть, и начал.
Срез вышел горизонтальный, на два пальца выше уровня грунта. Лезвие вошло в стебель с мягким хрустом. Не давить, не пилить, одно плавное движение, чтобы не тянуть корень за собой. Стебель отделился и упал на стол. Из среза выступила капля мутной жидкости, с горьким запахом.
Корневище ещё работало, ещё гнало влагу наверх, в стебель, которого больше не было.
Теперь работать с комом. Система показала минимальный диаметр: двенадцать сантиметров. Я обстучал края лопаткой ещё у ручья, формируя, но сейчас нужно убрать лишнее сверху — осыпавшуюся глину, мелкие камешки — всё, что не держалось на корнях.
Пальцами. Только пальцами. Нож слишком грубый для этого.
Я снимал землю крупинка за крупинкой, как снимают корку с ожога — осторожно, без нажима. Под верхним слоем обнаружились тонкие белые нити, боковые корешки, разбегавшиеся во все стороны, как трещины в стекле. Каждый из них удерживал вокруг себя микроскопический кусочек грунта, пропитанного чем-то, что Система называла «микробиомом». Бактерии, грибки, невидимая жизнь, без которой корень превращался в дрова.
Перестал чистить — достаточно. Ком принял форму неровного шара, размером с два моих кулака, с торчащим сверху обрубком стебля. Тяжёлый, влажный, пахнущий сырой глиной и чем-то горьковатым, вяжущим.
Вода в ковшике начала парить. Я сунул палец — тёплая, но не горячая. Градусов сорок-сорок пять.
Я взял ком обеими руками и медленно опустил в ковшик. Вода поднялась до краёв, но не перелилась. Земля зашипела, выпуская пузырьки воздуха. Мутная взвесь поплыла от кома, окрашивая воду в грязно-жёлтый цвет.
Запах изменился мгновенно. Горечь стала плотнее, гуще, к ней примешался оттенок, которому я не мог подобрать аналога — что-то среднее между хреном и нашатырём, но мягче, без рези. Ферменты. Микроорганизмы в грунте реагировали на тепло, просыпались, начинали работать. Расщепляли вещество корня, высвобождая то, что убивало яд Жнеца.