Для меня же этот расклад значил очередную необходимость работать и скрипеть мозгами, потому как хоть я и видел очень много разных домов, укреплений, подвалов, бункеров и тому подобного, но сам строителем не был совершенно. Я знал, как отрыть траншею, и мог построить правильную землянку командного пункта — с бойницами, противоминным потолком и сносными условиями жизни. Этим вещам нас в Братстве учили, да и потом насмотрелся, когда такие укрепления вскрывал. Но это был предел моей компетенции. Строить полноценные дома меня никто не учил, и соответствующую литературу я тоже не читал — всегда хватало и более важных дел. И теперь приходилось скрипеть мозгами, набрасывая примерные расчёты в Пип-Бое. Просто потому, что даже со всеми вышеперечисленными факторами я оставался лучшим архитектором на многие десятки миль вокруг.
А ещё было обучение Танди вождению броневика. Так-то я многому её учил, в том числе работе с оружием и принципам организации обороны стратегических объектов, банально потому, что она от меня эти дни особо и не отходила, да и я свои дела не скрывал. Охранников же у поселения, которых я тоже натаскивал, было всего пять человек, так что уделить время девушке во время уроков с ними было совсем не сложно, тем паче что ей было интересно и вопросами меня закидывали вполне по делу. Но там, где мы с ней занимались вместе со всеми, и я, и она держали себя в рамочках. Весть о том, что я к ней посватался и получил согласие, по поселению, само собой, прошла, и тот же Сет мне на этом основании весьма завидовал, что было видно, однако никаких вольностей я себе на публике не позволял. Но то на публике. В БТР же мне приходилось сажать девушку перед собой — буквально между ног, прижиматься грудью к её спине, да и ладони частенько держать поверх её пальчиков на руле. И всё это, хочу заметить, без брони! Сиди я на водительском месте в броне, и она бы там никак не поместилась, я ведь и так человек немаленький, а тут ещё бронескаф. В общем, обнимал я свежее, юное тело деревенской красавицы не только почти беспрепятственно и законно, но и без каких-то существенных преград. А ведь на улице жара, по которой Танди ходит в одной тоненькой рубашечке…
Потому не было ничего удивительного в том, что порой мои инструкции по управлению, диктуемые на ушко девушке, заканчивались поцелуем в щёчку. Или шейку. Или это самое ушко. Да и тот факт, что, усаживая её и поудобнее усаживаясь сам, я давал рукам задержаться на её талии или и вовсе невзначай оценить объём и упругость груди, округлость бёдер и мягкость попки, был вполне ожидаем. Всё-таки Танди была симпатяжкой и по моим откровенно «зажратым» меркам человека мирного времени, для обитателя же Пустошей дочь Старейшины тянула если не на новую Мерелин Монро, то была от неё не так чтобы сильно далеко.