— Что же, можно попробовать, — даю добро на его предложение. — Сколько, ориентировочно, нужно времени, чтобы в Кингмене накопилось хотя бы десять подходящих человек?

— Точно сказать не могу, но не меньше трёх месяцев. Мне всё-таки надо передать весточку, и пока ещё люди доберутся… Но, думаю, кого-то можно и сейчас подобрать, вот только… — он замолчал, сделав лицом что-то… что, наверное, задумывалось как тактичная неловкость.

— Оплата, понимаю… — допив огненную воду, отставляю стакан в сторону. — Мы не направлялись на торг, так что провизии предложить не могу, но я вижу у вас проблемы с хорошим оружием…

— Это так, — заинтересовался Коган.

— Однако я ведь тоже не людей покупаю, а услуги посредника, которые хоть и полезны, но ценны прежде всего для вашего города.

— Вы можете купить мои товары, а я, как торговый партнёр, помогу вам с людьми, — быстро предложил решение мужчина. — Уверен, у меня есть хорошие вещи, которые могут вас заинтересовать!

— Это хорошо, но сперва всё же люди, а потом можно будет и осмотреть ваш ассортимент… — ибо знаю я вас: сперва купишь, а потом «ну не шмогла, не шмогла» , а ценности уже перераспределены. И хотя хлам какой-то я брать не собираюсь, но из Риджекреста его везти ближе, да и отдавать стволы ради этого не нужно. Опять же, я уже обещал подкинуть патронов Брендону, и просто так их отдавать здесь будет на этом фоне особенно обидно…

В общем, слово за слово, и договорённость была достигнута. Дальнейшие телодвижения Когана со сбором его людей и донесением агитационной информации, а также осмотром товаров и торгом затянулись почти до самого вечера. Тем не менее, провозившись несколько часов, знающий свой контингент бригадир смог найти парочку не шибко прижившихся в городе мужчин, что были достаточно рисковы, дабы отправиться неведомо куда хрен знает с кем, но на колёсах и в силовой броне, под устные обещания работы и жилья. Звучит, конечно, как та ещё заявка на премию Дарвина, но… будем смотреть правде в глаза — такие и в благополучном двадцать первом веке моей прошлой жизни находились, прекрасно зная, что ничем хорошим это, как правило, не заканчивается, в Пустоши же и вовсе царят уже совсем иные нравы и оценки рисков. К тому же «мусорщики» , прибывшие в Кингмен, и так были именно готовыми рискнуть пассионариями, а не пассивными диванодавами из мояхатаскрайников всё того же двадцать первого века. В общем, поговорив с двумя худощавыми мусорщиками лет двадцати пяти, чьи руки несли застарелые следы грязи и ржавчины, а коротко обрезанные тёмные волосы, возможно, никогда не знали мыла, я оказался в целом доволен. До идеала мужчинам было далеко, но явных уродств у них не имелось, как и болезней, а рабочие руки лишними не бывают.