Голицын нарисовал их множество, в том числе - и по впечатлениям от Русского Севера.

Эскиз для шкатулки "Архангельск".

А в 1925 году на Международной выставке декоративных искусств в Париже Владимир Михайлович Голицын даже получил Золотую медаль по классу «Искусство и индустрия дерева» - за роспись двух деревянных шкатулок в древнерусском стиле.

Кроме того, он постоянно учился - работал в московской мастерской Петра Кончаловского, брал уроки у Константина Юона и Павла Корина, посещал вечерние курсы ВХУТЕМАСа. Постепенно появилось имя, пошли заказы. Сильно выручали журналы - «Кругосвет», «Пионер», «Знание — сила», «Техника — молодежи» и, особенно, «Всемирный следопыт», который стал, по сути, его основным местом работы.

Владимир Михайлович много и напряженно работал - семья росла, у них с Еленой было уже трое детей. Вот он с дочерью Еленой, впоследствии ставшей супругой известного физиолога, доктора биологических наук Андрея Владимировича Трубецкого. Да, из тех самых Трубецких.

А вот это - рисунок "Портрет отца" его младшего сына, Иллариона Владимировича Голицына, ставшего народным художником Российской Федерации, действительным членом Российской академии художеств, лауреатом множества премий.

Старший сын Михаил станет доктором геолого-минералогических наук, профессором, крупнейшим отечественным специалистом по геологии угля.

И все бы ничего - но Советский Союз в 1920-30-е был не лучшей страной для бывших аристократов.

Нам сейчас сложно понять реалии классового общества - а СССР в первые годы был страной, где классовые характеристики были доминтой - но если почитать хотя бы журналы тех лет, хотя бы приблизительно станут понятны масштабы этого непрерывного морального прессинга: вы плохие, вы экспуататоры, вы нам не нужны, без вас будет только лучше, эта страна не для вас - и так далее, и тому подобное.

Владимира Михайловича за его происхождение трижды арестовывали - в 1925, 1926 и 1933 годах. Вступались друзья, известные художники Корин, Кончаловский, Ватагин и недоразумение благополучно разрешалось.

Но проблемы этим не ограничились - в 1929 году Голицыных лишили избирательных прав, а вскоре, как "неработающих лишенцев" выслали из Москвы.

Писатель Сергей Михайлович Голицын

Сергей Голицын вспоминал, как «явились двое в сопровождении управдома. Увидели, что вся мебель стоит на своих местах, начали кричать и грозить, что будут вещи выкидывать на улицу. Восьмидесятидвухлетний дедушка (бывший московский губернатор дожил до 1932 г. - ВН), в былые годы как городской голова, много добра и пользы принесший Москве, наше изгнание переносил тяжелее всех. В час прихода этих людей он сидел за столом и мирно раскладывал пасьянс. А тут закричал: "Нет, нет, не могу, не могу!" – и начал валиться на бок. Управдом и я подхватили его и дали воды, а те двое стояли и посмеивались».