"Чинят винт". Рисунок В. Голицына.

Романтика Севера и полярных исследований сразу же взяла молодого человека в плен, и за первой экспедицией сразу же последовала вторая - в 1922 году матрос-художник отправился в Архангельск, в высокоширотную экспедицию на Новую Землю на ледоколе «Соловей Будимирович», организованную только что созданным Плавучим морским научным институтом («ПЛАВМОРНИН»). Был и такой институт, да.

В. Голицын. Автопортрет.

В общем, жизнь князь вел совершенно не княжескую. В своих дневниках он вспоминал забавный эпизод про возвращение из экспедиции: «Ехали с двумя матросами в теплушке. Одеты в робах и грязны ужасно. В Ярославле на Всполье приходим в три часа ночи на питательный пункт. Там сонное царство. Мы, матросы, скандалим. Наконец вылезает заспанный заведующий в белье, накинув шинель: «Давай документы». Я кидаю на стол наши бумаги. Он жмётся от холода и, позевывая, читает: «Предъявитель сего военмор Голицын… Голицын… Го-ли-цын!.. Такие князья есть!». Мы смеемся: «Ну да, это и есть настоящий бывший князь», – говорит Вовка Васнецов (Всеволод Аполлинарьевич Васнецов — советский полярный исследователь, сын художника Васнецова - ВН). Заведующий осматривает меня с головы до ног. Я стою в грязнейшей и рванейшей робе. «Ну и князь! Дать им по три обеда сразу!».

Возможно, и стал бы Владимир Голицын полярным исследователем - но вмешалась любовь. Две знатнейшие фамилии сыграли одну свадьбу - бывший князь Владимир Михайлович Голицын женился на бывшей графине Елене Петровне Шереметевой. Двое "бывших" поженились, несмотря на разруху в стране, молодость новобрачных (Владимиру было 20 лет, а Елене 17) и "неопределенность заработков" молодого мужа.

С экспедициями было покончено, надо было кормить семью, а единственным реальным способом заработать деньги было рисование. Как вспоминал Сергей, в то время подросток, "неопределенность положения Владимира оставалась, заработков у него почти не было. Кто-то рекомендовал его одному нэпману, владельцу кондитерской, рисовать образцы конфетных коробок. На пробу нэпман заказал коробку для пастилы. Владимир очень старался, бабушка ему помогала, несколько раз он носил заказчику варианты, почему-то в голубых тонах, а тот их отвергал. Я возненавидел того нэпмана, который, видно, и сам не знал, что ему хотелось. В конце концов Владимир бросил бесполезную работу".

В. Голицын с женой. 1920-е.

Потом, правда, стало полегче. Владимир устроился "к кустарям". В 1920-е годы государство всячески поощрядо народные промыслы, чьи изделия шли за границу и приносили СССР валюту. В Москве, в Леонтьевском переулке был создан специальный Кустарный музей, который активно сотрудничал с художниками и неплохо платил им за эскизы для шкатулок.