Тогда мать указала мне подняться чуть выше, к самому льду. Она выпустила воздух из своих легких, и под ледяным панцирем образовался воздушный карман. Я нырнул в него и сделал свой первый, спасительный вдох под водой. Это был особый трюк байкальских нерп, который спас мне жизнь.

Мы вынырнули в другой лунке, далеко от старого логова. Мать сразу же принялась рыть новый снежный дом. Мое первое приключение закончилось, но я знал — это только начало. Впереди был целый Байкал, и я был готов стать его частью.

Прошло еще несколько циклов, и мой белый пух окончательно исчез. Теперь я был серым, гладким и скользким, как галька на дне. Мать всё реже кормила меня молоком и всё чаще приносила в зубах странных существ. Сначала это были крошечные рачки — они щекотали нёбо, но давали силы. Потом настала очередь рыбы.

— Пора, — казалось, говорила мне её морда, когда она подтолкнула меня к краю лунки.

Я нырнул. На этот раз без страха. Моё тело, накопившее приличный слой жира, само знало, что делать. Я больше не был неуклюжим комком меха; в воде я стал торпедой. Моя цель была глубоко внизу — там, где в сумерках Байкала мерцали серебром косяки голомянки.

Эта рыба была странной — почти прозрачной, состоящей из чистого жира. Она была моим топливом. Я замер, прижав ласты к бокам, и начал слушать. Вода передавала каждое движение. Рывок! Мои челюсти сомкнулись на скользком теле. Первый самостоятельный улов. Вкус был божественным — соленый, жирный, настоящий вкус жизни.

Но весна наступала на пятки. Лёд вокруг лунки начал истончаться, становясь хрупким, как яичная скорлупа. Солнце больше не просто светило, оно жарило, превращая наше уютное убежище в ловушку. С каждым днем потолок становился всё прозрачнее, пока однажды он просто не испарился.

Я выбрался на поверхность и замер. Лёд вокруг превратился в кашу из белых кристаллов. Мать лежала рядом, её бока тяжело вздымались. — Иди, — её взгляд был направлен в сторону открытой воды, которая синела на горизонте.

Это был наш последний день вместе. Она не ушла, просто мир стал слишком большим для нас двоих. Я скользнул в воду, чувствуя, как инстинкт тянет меня на север. Туда, где среди волн возвышались скалы, облепленные сотнями таких же, как я.

Я плыл часами, ориентируясь по магнитному полю самого озера. Впереди показались . Это был настоящий летний курорт: сотни серых туш грелись на камнях, лениво похлопывая ластами. Но стоило мне приблизиться к свободному камню, как огромный самец, весом в добрых сто килограммов, недовольно рыкнул и толкнул меня в бок.