Один из мужиков с усилием нажал на кнопку блестящей ручки, и дверь открылась. Я поставила одну ногу на ступеньку, а другую на пол кабины, и, схватившись за поручень, еле как забралась в машину. Ух, до чего же сиденье жесткое! И внутри все — и бардачок, и панель управления — железное. Как же я затосковала по суперсалону своей любимой Тойоты!

Вадим тем временем пожал соседям руки и залез на водительское сиденье. Увидел меня.

— Чо ты? — проорал он, обдавая меня запахом мазута и перегара.

— С тобой еду!

— Чо тебе там надо?

— Да не «чо», а «что»! — проорала я в ответ фразу героини одного старого советского фильма. — Дела у меня там!

— Ты чо, в гараж собралась? Зачем? Позорить меня перед всеми?

Я предусмотрительно не стала говорить про гараж. Иначе грубиян, чего доброго, вытолкает меня из кабины.

— К подружке мне надо, — заявила я, — она там рядом живет.

— Где рядом? Там и домов-то нет! За… со своими подружками! От них толку никакого, один вред!

— Пусть не совсем рядом, я от гаража пешком пройдусь.

— Иди на автобус! — настаивал Вадим.

— Я не хочу на автобусе, я на машине хочу!

— Ладно, скажешь, где тебя высадить, — он начал было успокаиваться. И вдруг опять заорал: — Ты дверь-то закрыла, дурко?

— Ты как меня назвал? «Дурко»? — я аж задохнулась от возмущения. — Да я же — кандидат наук!

Я осеклась, поняв, что сказала лишнее. Это в той, прошлой жизни, я была кандидатом наук, а здесь и сейчас, — эх!

— Совсем чокнулась баба! — Вадим перегнулся через меня и с силой хлопнул дверью. — А то еще ума хватит дверь не закрыть, — зло зыркнул он на меня.

Я тяжело и нервно вздохнула. Да лучше уж муж на сорок лет старше, но спокойный и порядочный профессор, чем молодой, но дикарь!

Вадим хладнокровно смотрел на дорогу. На каждом ухабе меня встряхивало так, что, казалось, вот-вот какая-нибудь часть тела оторвется. Интересно, это машина такая или Вадим специально так делает?

Искоса поглядывая на него, я отметила, что мужик в общем красивый — и лицом, и телом. И волосам его Альбине остается лишь позавидовать — темные, густые, волнистые.

Я бы даже сказала — похож на красавца-актера из старых французских фильмов. Но я так не скажу. Тот актер и его герои никогда не пили до посинения. А Вадим пьет, как лошадь.

Чем же так больна его душа? Почему вместо жизни он выбирает пьяный угар?

Может, толстая жена ему претит? Но зачем тогда живет с ней? Долго ли собраться нищему — только подпоясаться. Может, жалеет? Или из-за ребенка терпит? Или идти некуда?

— Ты на работе где обедаешь? — решила проявить я заботу. — В столовую ходишь?