Неожиданно опять прозвенел звонок в дверь.
Ритка выбежала из своей комнаты и понеслась к дверям с воплем:
— Теперь точно Анечка пришла! Я ее с Юрочкой познакомлю!
Хлопнула входная дверь. Но женский голос из прихожей принадлежал отнюдь не Валентине. И не Анечке.
Не разувшись, прямо в босоножках, в зал вбежала… Светка.
На нее страшно было смотреть. Вся зареванная, с красным лицом и взлохмаченными кудряшками, она рухнула на диван между Вадимом и Машей и зашлась в рыданиях, заламывая руки.
Я сидела ни жива ни мертва от страха. Что случилось? Что нам Светка сейчас выпалит? Неужели самое страшное с Володькиной женой? Боже! Каким бы человек ни был, что бы он ни делал и ни говорил, а всегда страшно услышать о нем плохое известие.
Вадим подскочил и побежал на кухню. Вернулся с граненым стаканом, наполненным водой.
— На, выпей!
Светка отпила глоток, поперхнулась, неловко утерлась и что-то невнятное промычала.
— Да что случилось? — я смотрела в ее страшные, красные глаза и ожидала услышать, что угодно.
Светка тяжело дышала, и сначала из ее груди доносились лишь нечленораздельные звуки.
— Я… Ваш… — грудь ее в легком сарафанчике высоко вздымалась.
— Ты? Наш? Кто наш? — я уже смутно догадывалась, что речь пойдет о Володьке.
Светка вдохнула поглубже, опустила голову и прижала руку к ходящей ходуном груди.
— Ваш Володька, — она заговорила, продолжая всхлипывать и судорожно вдыхать воздух, — ваш Володька ездит к любовнице!
Светка опять зарыдала.
Вадим круглыми испуганными глазами уставился на меня. Маша закрыла лицо руками и сидела, не шелохнувшись — тонкая, чувствительная натура.
Одна я почему-то не удивилась.
— Во-первых, он давно уже не наш, он отщепенец, — спокойно сказала я, — и ты знаешь, почему. Во-вторых, это его личное дело, пусть хоть гарем заведет. Если бабы ведутся на такого, как он, их проблемы. А откуда ты, кстати, узнала? Он что, сам тебе это сказал?
Светка выудила из своей сумочки большой носовой платок в клеточку и шумно высморкалась.
— Нет, — покачала она головой, — не сам. Я за ним проследила.
— Ах, ты еще и следила за ним, — я изо всех сил старалась не выдать смешанных чувств, охвативших меня.
— А что мне оставалось? Я давно заподозрила неладное. Прибежит с утра, девчонок мне отдаст, и бегом куда-то. Я и так, и эдак: «Давай чаю попьем, давай сходим вместе куда-то». А он ни в какую. «Мне бежать надо», и все тут.
Какого чаю? Я смотрела на странную женщину и диву давалась. Ну, если ты уже когда-то за ним бегала, а он тебя послал? Неужели непонятно, что про такого мужика стоит забыть и не вспоминать?