И все люди, вошедшие со мной на остановке, делали так же. С привычным видом они выдвигали билетик с помощью круглой штуки и резким движением отрывали его. И никому не приходило в голову билет забрать, а деньги в щель не бросить. Хотя технически это было возможно.

Я надела форму полностью, вместе с беретом, и взглянула на себя в зеркало. Отпад! Инна радостно покраснела, увидев мой восторг.

— Что, нравится?

— Еще как! — я подняла большой палец вверх.

— Подождите, дайте я посмотрю.

И она принялась проверять, все ли швы прострочены, как полагается, все ли сидит строго по фигуре. Наконец она от меня отошла на пару шагов и еще раз придирчиво все оглядела.

— Порядок! Можете снимать.

— Ой, а можно я в ней пойду? — я бережно водила руками по гладкой серой ткани юбки. И как Альбина могла отказаться носить такую красоту? — Пусть все видят, что я — железнодорожница!

Я вышла на крыльцо ателье в прекрасном настроении. На мне был форменный костюм с иголочки, берет с железнодорожной эмблемой, на ногах синие туфли, а в руке — синяя сумочка. Платье, слегка сырое, заботливо свернутое, удалось запихать в сумку.

Я оглядела блестевшую после дождя улицу. Сквозь густые облака местами несмело пробивались неяркие лучи закатного солнца. Отовсюду слышалось радостное щебетание птиц. Старинные здания через дорогу темнели мокрыми пятнами — привет от прошедшего ливня. Большие окна с причудливыми деревянными рамами отражали блеск и очарование наступающего вечера.

И так захотелось зайти к Лариске! Окунуться в атмосферу старинного дома, попить чаю за уютным столом, послушать умного человека. Наверняка она уже пришла с работы. А если нет, так пройдусь до электрички и домой.

Дверь мне открыла хозяйка дома.

— Привет, — улыбнулась я, проходя в прихожую, — как тебе моя новая форма?

— Привет, — Ларискино лицо показалось мне каким-то напряженным и испуганным.

Из туалета донесся шум смываемой воды из бачка, лязгнула щеколда.

— Ой, я невовремя? Ты не одна? Извини, я, наверно, пойду.

Но в этот миг со стороны санузла в прихожую вышел… Андрей.

Он тоже застыл при виде меня. Так мы и стояли, как два изваяния, с широко раскрытыми глазами и изумленными физиономиями. Первой опомнилась Лариска.

— Ты, наверно, считаешь меня легкомысленной? — спросила она, совсем, как героиня одного старого советского фильма.

И после этой фразы мне все стало понятно. Если до этого я могла предположить, что Андрей зашел просто забрать свои забытые вещи или решить какие-то важные дела, то теперь стало очевидно, что эта пара все же решила не расставаться.