– А твое? – вопрос Ильи застал меня врасплох, потому что о себе в подобном ключе я не думала. Запнувшись, я даже растерялась, давая тем самым преимущество ему. – Ты говоришь, что я стал твоим отвлечением, но все же это не так. Посмотри на себя: ты вся горишь огнем и думаешь только о том, как бы не соблазниться вновь. Твое тело выдает тебя, не говоря уже об эмоциях и взглядах, которые я ловил на протяжении всего пути. Да – я женат, но это не стало помехой продолжить, Рита. Ночью… этой сучьей ночью ты играла со мной по телефону. Искусно соблазняла и ласкала саму себя, заставляя меня слушать твои сладкие стоны. А мой приказ? – Илья поддался чуть вперед, завладевая мной и моим вниманием. – Ты выполнила мой приказ? А?
– Нет, – смущенно, но честно выдала я.
– Значит, ты ослушалась, – лукаво приподняв свою густую правую бровь, Илья посмотрел на меня слишком укоризненно.
– Я имею право делать с собой все, что захочу, – оперировала я.
– Да, – выдохнул Илья, и с сарказмом добавил: – но не сейчас, когда твоё тело принадлежит только мне.
Рита промолчала и в таком, не сказать, что в напряженном, но каком-то трансе, мы оба прошли регистрацию на посадку. Я специально попросил Валерию – помощницу Риты, выбрать нам места бизнес-класса рядом и желательно у окна. И все бы ничего, но какому-то бедолаге-бизнесмену стало плохо, поскупился на комфорте и выбрал узкое пространство, и Рита моя вызвалась уступить место.
– Что? – разозлился я, поглядывая зло на Соболеву, а потом на стюардессу, виновато опустившую глаза в пол. – В самолете запрещено покидать свое место, между прочим, – прорычал я, схватив Риту за руку.
– Но ему же плохо, – не сдавалась девушка.
Она лукаво облизнула алые губки, которые я не прочь в который раз вкусить их. И, если честно, рассчитывал утащить Риту в уборную, чтобы насытиться ею на высоте. Меня, конечно, посещали разные идеи, как бы я утолил свою жажду, и каждая их них была еще хлеще прежней. Судя по последней ночи, в которой я сам себе обрубил концы, а теперь иссыхался по Соболевой, мне еще не скоро удастся ее выловить в более интимной обстановке.
– Нет, – рявкнул я, и преградил ей выход, встав стеной. – Сядь на место. Ты не понимаешь? Если самолет упадет, как тебя будут опознавать?
Маргарита побледнела, а стюардесса зашикала на меня, виновато поглядывая на остальных пассажиров, которые заволновались и защебетали.
– Молодые люди, – к нам обратился сосед спереди, – не каркайте. Я первый раз лечу за все свои пятьдесят лет, – старик не шутил.
Я кивнул, и, чуть сбавив свой напор, все же усадил Риту на место. Затем сел сам, но уже не отпускал из крепкой хватки руку Соболевой. Она дергалась, но напрасно, уж теперь до самой посадки не отпущу, а еще намерен устроить ей хороший выговор.