В этот момент крайняя дверь в комнату распахнулась, и на пороге почти в тылу у твари с кукри в правой руке возник Михаил. Ему тоже досталось, левой он зажимал распоротый бок, и, судя по тому, что кровь не хлестала, с этим он смог справиться, применив руну. Но зубы у зеркальщика были плотно сжаты, видимо, боль была адской.

Секунду длилась немая сцена — те же, и Ломов

— Ух ты! — удивленно прошипел капитан, не ожидая встретить в комнате ведьму в боевой трансформации.

Это послужило тригером. Тварь увидела в этом свой шанс. Резко развернувшись, она рванула прямо на него, выбрав оптимальный объект для атаки, раненого одиночку, загораживающего единственный путь к отступлению. Она прыгнула на Михаила, и в этот момент Радим увидел, что даже раненым капитан Ломов все равно силен и быстр, он отшагнул назад, и захлопнул распахнутую дверь, в которую тут же вонзились пятисантиметровые когти. Старые двери делались из дерева, а не прессованного картона, да и Михаил, похоже, навалился на нее с другой стороны, удержав ту в закрытом положении, во всяком случае, тварь осталась в комнате. Ведьма вырвав кусок доски и обивки отшагнула назад. Но она потеряла скорость, потеряла напор, а еще она потеряла из виду Жданова, который рванул вперед и со всей дури швырнул ей в спину картонную пачку соли. Упаковка разлетелась, покрыв тело ведьмы белыми кристаллами.

Радим тоже в долгу не остался. Взмах рукой, и его кукри отправляется в полет. Бросок вышел точным и сильным, тяжелый клинок вошел точно между лопаток, вошел хорошо, на треть длины.

Рев обожженной ведьмы, наверное, слышал весь поселок. Она рухнула на пол, сотрясаясь в конвульсиях, и это только добавило ей проблем, поскольку каталась она по рассыпавшейся повсюду соли. Ее прочнейшая шкура, которую не каждый клинок возьмет, расползалась лоскутами, обнажая мышцы и мясо, которое тут же сочилось кровью. А потом она начала меняться, боевая трансформация медленно сползала с дергающегося в конвульсиях тела. Не прошло и половину минуты, как перед зеркальщиками на полу лежала женщина с частично содранной кожей и обрубком правой руки.

Полковник наклонился, ухватил ведьму за волосы и одним сильным ударом кукри перерубил ей шею. Отшвырнув голову в угол, он устало посмотрел на раненого Радима и вошедшего в комнату Михаила.

— Сильная была тварь, — произнес он, убирая тесак в ножны на боку. — Старая ведьма, могучая.

— Это точно, — согласился Михаил. — Страж тоже был не подарок, рунами бил так, что я только успевал щиты ставить. И железкой своей махал грамотно, если бы я его не зацепил льдом и не замедлил, он бы меня распластал. Кроме того, его очень нервировали крики хозяйки, дергался, все норовил обернуться, и к дому отступал. Так что, спасибо вам, отвлекали его на совесть.