усмехалась и говорила — девы-то у нас не иначе как от Анжелики де Саваж набрались таких изумительных манер. Жакетта услышала и захихикала — да-да, именно от неё. Но она хорошая, а сейчас ей вообще трудно — муж тяжело ранен, выздоравливает, а её саму приняли в школу боевых магов, где очень-очень нелегко. Парню-то нелегко, а девчонке — особенно. Правда, тут влез де ла Мотт и сказал, что Анжелика того и хотела, и вообще — она сильная, как пять парней, справится. И дальше можно было отойти и заняться своими делами. Свои дела почему-то были не видны, наверное — снова куда-то спрятались. Жиль внимательно осмотрел зал… и чуть не упал, хоть и опирался на посох. Мадлен де Саваж, тьфу, де Кресси стояла совсем рядом с хозяевами дома и сегодня она была невыразимо прекрасна. Видимо, загребущие руки Катрин дотянулись и до неё. А что — живёт в моём доме, значит — моё. Никаких белых чепцов и скромных платьев. Чёрный цвет ткани подчёркивал стройную фигуру, платье плотно облегало высокую грудь, медовые волосы струились на спину из-под драгоценного арселе — вот как эта штука называется. Эх, коснуться бы тех волос, пропустить меж пальцев, и обхватить ту талию, и чтоб глаза смотрели не в пол, а на него… Впрочем, сейчас глаза смотрели именно в пол, и с этим следовало что-то сделать. — Так, армия. Жироль и Сен-Мишель свободны, пока, Аккарен и де ла Мотт при мне. Не кривитесь, отпущу тоже, но чуть погодя. Жакетта, что можно подарить прекрасной даме? — Цветок? — улыбнулась Жакетта. — Граф Саваж тайно дарил Анжелике розы, это было очень романтично. — Тайно не хочу, роз не захватил. Впрочем, где-то же они есть, правда? — Жиль подумал, что знает на свете пару-тройку мест, где в эту пору года должны быть цветущие розы. Конечно, эти места довольно далеко от Паризии, но — кто ж сказал, что будет легко? Раз он не догадался с утра послать того же де ла Мотта в цветочную лавку, то теперь ему и отдуваться. Жиль зажмурился, сосредоточился, вспомнил кое-какие свои упражнения в доставке мелких предметов из точки А в точку В… и у него в ладонях материализовался цветок. Что характерно, роза. Настоящая — с лепестками, запахом и, чтоб её, шипами. Белая. — Как вы это сделали? — де ла Мотт широко распахнул глаза и разинул рот. — Потом покажу, — отмахнулся Жиль. — Ты вот лучше скажи — белую розу ж лучше подарить девице? — Наверное, — пожал плечами тот, балбес никому ничего не дарил. Даже из чужих садов не таскал, подобно помянутому Саважу. — Тогда это тебе, — Жиль протянул розу Жакетте. — Пристрой куда-нибудь.