Тяжело сопротивляться, когда ты пьян в стельку, а на тебя сонного бросаются разъярённые рогатые.

К утру все обезьяны были уничтожены. Двоих мукак поменьше взяли в плен живыми. Их вывели на центральную площадь деревни и забили до смерти палками. Чему большая часть местных была очень рада.

Большая часть, да не вся. Целая сотня ванов ещё остававшихся в деревне свалила в лес прятаться. В итоге в разорённой обезьянами деревне осталась всего сотня рогатых. И все они выразили желание сражаться до конца.

Да, известные мне деревни были лишь малой частью картины этого большого мира. К северу от этих мест, на дороге, стояла большая застава, где мукаки «брали налог» со всех проезжающих торговцев. Там в отличие от обычного грабежа был хоть какой-то порядок и видимость законности.

На заставе этой жило ещё десять мохнатых, а в их сундуках лежало очень и очень много товара, ведь денег здесь ни у кого не было, даже самых простых железных монет, потому все поборы брались натурой. Говоря проще частью перевозимого товара.

Вот туда восставшие и обратили свой взгляд. Туда же мы и выдвинулись на следующий день.

Разграбить её было проще простого, ведь обезьяны на ней даже толком не сопротивлялись. Наелись какой-то дурманящей травки и спали крепким сном. Все кроме двух мукак что считали товары и делали записи на своих совсем уж примитивных папирусах.

Их всех вырезали без всякого сопротивления, а все отобранные вещи разделили между собой воины ваны. С этой победой мы и вернулись в Большие Мхи, где устроили по такому случаю небольшой пир.

Пришлось явить очень много «яблочного чуда», ведь с пищей весной было туговато, а до сбора урожая ещё месяца два-три. А учитывая, что в большой деревне поля толком не засеяны, то чувствую кормить мне этих рогатых ещё долго.

Вот только стоило эйфории от победы пройти как стало очевидно, что никто не знает куда двигаться дальше. Добычу взяли неплохую, но съестного среди неё мало. Деревня разорена, многие сбежали, поля не вспаханы и не засеяны, мукаки отомстят, как только новость дойдёт до их крепости.

Вернулись и многие беглецы из лесов, тамошняя диета из червей и корешков им не понравилась, а «яблочное чудо» воодушевило. Но с собой они принесли атмосферу страха и пораженчества.

— Мукак не победить. — Говорили они.

— А что скажут асы когда узнают?

— Нас за такое всех в шахты засунут!

— Хуже, сварят заживо.

Такие разговоры разлагали мораль хуже, чем смерть пятидесяти воинов. Потому очень многие ваны задумались что же они натворили.

Зато я не сомневался. Если обо мне узнали и пожелали сделать рабом или ещё как-то использовать, то лично у меня никакого выбора не оставалось. Тут или бороться до конца или бежать очень далеко. Бежать пока не хочу, а бороться силы есть. Значит будет война. Небольшая война железного века…