У запасливого Саныча и дрова с собой, хорошо, собирать не надо, лес остался наверху, а я уже замучился скакать как сайгак вверх-вниз. В Енисей действительно впадает ручеёк, чистый и неглубокий. Если Саныч поразил всех своей запасливостью, то Платоныч удивил количеством мушек. В будущем я, конечно, видел такое изобилие, а вот в этом времени ни разу. Коробка из-под леденцов с поролоном внутри. Поролон весь усеян мушками, оказывается, хариус ещё откармливается на зиму, и мушка — «само то», как сказали рыбаки. У старика просто удочка, но он планирует с лодки рыбачить.
— Платоныч, дай я половлю рыбу, — загораюсь я, видя, что мужики заняты обустройством и костром.
— Иди вон на ручеёк, там покидай, — разрешает хозяин спиннинга. — Мушку в коробке возьми и прицепи к удочке сам.
Мужики уверены — рыбалки с утра не будет, и они занялись шашлыком. Оксанка ходит по берегу с фотоаппаратом, ищет виды. Не знал что она ещё и фотолюбитель.
Смотрю, Платоныч стал нарезать круги рядом со мной, и так внимательно смотрит, как я на донку рыбачу.
— Что-то не так делаю? — занервничал от пристального внимания я.
— Покажи мушку, — неожиданно попросил он.
— Пожалуйста. А чего?
— Ты самую лучшую муху взял, я за неё десятку отдал! Не зацепи ни за что! Как ты именно её выбрал? Там штук сорок мушек, — удивляется Платоныч.
Хз как. Взял первую попавшуюся! Рыбачить расхотелось, ибо Платоныч забил на шашлык и в оба глаза следил за своим сокровищем.
Сидим, кушаем мясо, сна уже ни в одном глазу, воздух прогревается, и становится теплее, но уже тяпнули водочки и нам и так тепло и весело. Ладно, мне не налили, малолетке, но то, что выпил Саныч, немного меня напрягло. Буду надеяться, что он больше не будет пить и протрезвится к отъезду. Часам к десяти рыбаки уже искали своё рыбацкое счастье, а мы с Оксанкой в машине уже разок согрешили, поиграли в карты и вернулись на берег. Рыбалка не шла, и первую рыбку поймал местный рыбак Саныч после двенадцати только. Он сразу причалил к берегу и стал разделывать довольно большую рыбку.
Порезал на куски, натёр солью, специями, посыпал луком репчатым, и уложил в банку слоями. Потом потряс банку, и поставил в сторону, наливая стопочку.
— Ели раньше сугудай? — спросил он.
Я, конечно, ел, не из хариуса, из омуля. Вкусно. Оксанка не ела сроду, и смотрела на деликатес настороженно.
— Сырую рыбу? Да нельзя же… — начала она. Но мы уже ели.
Рыбалка дальше пошла веселее, ведро не ведро, но по три четверти ведёрка они вдвоём наловили.
«Хорошее место, надо запомнить», — лениво размышлял я.