Тот заглянул внутрь и довольно пробасил:
— Инструмент здесь всякий имеется, и доски, и гвозди. Так что будет мне чем заняться, Лизавета Михайловна. Мне бы краски еще да лак разбавить…
Неожиданно раздался стук молоточка на дверной калитке.
— Кого там еще принесло? — проворчал Степан.
— Пойду посмотрю, — отозвалась я.
— Откройте, полиция! — раздался звучный мужской голос с улицы.
Немой слуга уже отпирал засов чугунных ворот.
— Доброго дня, сударыня, — жандарм в синем мундире с начищенными медными пуговицами направился прямо ко мне.
— Разрешите представиться, унтер-офицер Козловский, — козырнул он, приложив руку в белой перчатке к форменной фуражке.
Он оглядел двор цепким взглядом, потом снова посмотрел на меня.
— Сударыня, Я разыскиваю молодую женщину, Агнешку Яворскую, дочь булочника. Вчера вечером она не вернулась домой. Родные обеспокоены. Вы не видели ее? Может, она проходила здесь или вы слышали что-нибудь вечером или ночью? Одета она была в темное длинное платье, на груди была приколота медная брошка в виде цветка, волос русый, рост средний. На правой щеке родинка, на шее медальон, внутри фотография ее жениха…
— Мы сами только сегодня приехали, господин Козловский, — ответила я. — Никого не видели.
— Изволите показать ваши документы, сударыня, - жандарм подкрутил ус.
— Документы на меня и двух моих слуг в доме. Прошу вас, пройдемте со мной, — предложила я.
— Хорошо-с, сударыня. Тем более, мне необходимо будет осмотреть сам дом и дворовые постройки. Вы ведь не возражаете? — прищурившись, мужчина посмотрел на меня.
Унтер-офицер зашел вслед за мной в дом и оглядел первую комнату анфилады, заставленную зачехленной мебелью.
— Как вижу, вы давно здесь не были, сударыня, — заметил он.
— Я приехала в этот дом только сегодня, — ответила я, стараясь говорить спокойно.
— Сначала мне все же хотелось бы увидеть ваши бумаги, — сказал жандарм.
— Груша, принеси документы, они в моей сумочке! — крикнула я.
Мой голос гулким эхом разнесся по дому. Я сама вздрогнула от его громкости в этих пустых, запыленных комнатах.
Девушка спустилась с моим ридикюлем, украшенным синим бисером. Я протянула офицеру паспорта, и он внимательно стал их изучать, не снимая белоснежных перчаток.
— Елизавета Сергеевна Михайлова, значит, вы из Петербурга прибыли? — уточнил он, не поднимая глаз от бумаг.
Я кивнула, тем временем разглядывая его. Он был высокого роста, худощавый и подтянутый. На гладковыбритом лице выделялись короткие темные усы с проседью. Жандармский синий мундир с медными пуговицами сидел на мужчине как влитой, на боку висела в ножнах сабля.