Я поднимаюсь, крепко держусь за стойку. Голова почти перестала кружиться, но я всё ещё полностью не пришла в себя. — Нет, ничего не нужно, — выхожу из комнаты, кладу вещи, которые успела разложить, обратно в сумку и бросаю её около входа. Всё делаю на автомате, собираю оставшиеся вещи. В телефоне заказываю такси. Мужчина тоже выходит и смотрит на меня. Я, может, и выгляжу спокойной, но внутри всё скручивает, снова подступает тошнота. Вещи оставляю в квартире. Мне нужно всё переварить и поговорить с тем, от кого хочу услышать правду. Его отец мне не нравится, и я ему не доверяю. Он что-то говорит, но я его не слушаю. В такси оцепенение не отпускает. Я словно смотрю на себя со стороны. Слёз нет, потому что я не верю в услышанное. Мне нужно поговорить с Русланом, посмотреть на него. Через двадцать минут захожу в деканат. Секретарь кричит, что туда нельзя, но мне всё равно, я должна поговорить с Русланом или сойду с ума. — У тебя есть невеста? — кричу, врываясь в кабинет. Руслан с открытым ртом смотрит на меня, быстро встаёт с кресла, подходит ко мне, хватая за руки, которые трясутся. — Малышка, откуда ты… — Просто ответь «да» или «нет». Голос хриплый, меня бьёт мелкая дрожь, даже зубы стучат. Он обхватывает мою щёку, смотрит щенячьим взглядом. — Давай мы дома поговорим, — шепчет, тоже нервничая. — Скажи правду, — умоляю. — Жди меня, я приду, и мы обо всём поговорим. Качаю головой, отвожу её, чтобы он не прикасался ко мне, отхожу на шаг. Смотрю на него и всё понимаю. То, что сказал его отец, — правда. Я перевожу взгляд и замираю. Там, где раньше стоял диван, теперь большой стол, за которым сидит замдекан и преподаватели. Я краснею с ног до головы. Они смотрят на нас в шоке, кто-то в ужасе. Их лица комичны, если бы не эта ситуация, я бы посмеялась. Сердце грохочет, мне снова становится дурно. — Юля, — Руслан окрикивает меня, и я понимаю, что это не в первый раз. Перевожу на него дикий от ужаса взгляд. — Как ты мог? — шепчу. — Юль, прошу. Я всё объясню, но дома, — снова умоляет он, когда у меня под ногами словно пропасть, и я боюсь, если сделаю шаг, то упаду. Это похоже на страшный сон, из которого я не могу выбраться. Закрываю глаза, считаю до десяти и выдыхаю. Не могу разрыдаться перед преподавателем. Они и так услышали достаточно. Но мне сейчас всё равно, сердце разбито, душа плачет. Больно осознавать, что это правда. До последнего надеялась, что отец Руслана сказал так специально. Но нет, вижу, как он морщится, закусывает губу и выглядит нервным. Теперь понимаю,