Резник кивает. Молча.

В тишине мне кажется, что я слышу как скрипят его зубы.

Из кабинета Орлова выхожу с чувством, будто только что первой пробежала марафон. Но расслабиться все равно не получается, потому что где-то на заднем фоне мельтешит перекошенная рожа Резника в тот момент, когда я намеренно не стала садиться с ним в лифт, а предпочла спуститься по лестнице. Не потому что боялась - просто его парфюм, который однажды казался мне очень «вкусным» теперь вызывает только тошноту и приступ головной боли. Особенно в небольшом пространстве кабинки.

Но столкнуться с Резником все равно приходится.

На парковке, куда я спускаюсь в конце рабочего дня - снова, как всегда, уходя из офиса почти самой последней.

Генерального замечаю издалека. Возможно, просто чувствую на уровне инстинктов, потому что за секунду до того, как замечаю Резника, волоски на руках становятся дыбом. Наши машины стоят рядом на полупустой подземной парковке. Он стоит, прислонившись к своему черному «Мерседесу», и курит. Медленно, со вкусом, выпуская в спертый воздух парковки кольца сизого дыма.

Он явно ждет меня - об этом кричит даже его как будто бы расслабленная поза. Хотя на самом деле я слишком хорошо его знаю, чтобы не замечать очевидное трескучее напряжение. И то, как побелели костяшки его пальцев, в который нервно танцует огонек сигареты.

Встречи не избежать, разве что я прикинусь шлангом, развернусь и пойду на выход, уехав домой на такси. Но черта с два я буду бегать от этого мудака.

Я иду к «Медузе», и каждый шаг гулко отдается в бетонной тишине. Резник отлепляется от машины, выходит мне наперерез.

— Довольна? - В его голосе - адская доза ядовитого шепота.

Я молча нажимаю на кнопку сигнализации. Машина пикает, подмигивая фарами.

— Думаешь, ты победила? - Резник подходит ближе, и я все-таки чувствую запах его туалетной воды, смешанный с запахом табака. Подавляю слишком резкую тошноту, как будто ударилась затылком и в глазах потемнело. - Думаешь, Орлов будет вечно тебя прикрывать?

— Я не нуждаюсь в том, чтобы меня прикрывали, Владимир Эдуардович, - говорю невозмутимо глядя ему в глаза. - Я просто хорошо делаю свою работу.

— Работу? - Он смеется. Мерзким, гаденьким смехом. - То есть теперь это так называется? Подстилаться под стариков, чтобы получить теплое местечко - это… работа?

Я вздрагиваю, как от пощечины, но всего на секунду, и быстро беру себя в руки.

— Мне плевать, что вы думаете, Владимир Эдуардович, - немного, совсем чуть-чуть задираю подбородок. - Просто оставьте меня в покое, и сосредоточьтесь на своей работе. Возможно, тогда у вас не останется времени совать свой длинный нос в чужие дела.