— Тогда я распоряжусь, чтобы вам подали кислого молока.
Я только кивнула в ответ, потому что меня занимало совсем другое сейчас. Как сделать так, чтобы всем было хорошо?
— Как сделать так, чтобы всем было хорошо? — Прошептала я глядя на море и невесело усмехнулась.
Очевидного ответа на этот вопрос не было. Предо мной стояла задача, для которой не было готового решения. Львиный Берег со своими обитателями всегда заставлял меня сомневаться в собственных силах, как сейчас. Я металась мысленно, потому есть многое, что можно сделать, даже самую безнадёжную поломку иногда удаётся исправить, если понять, где именно искать неисправность. Но как договориться с человеком, который пришёл в твой дом с войском, убил хозяина и теперь решает, кому жить, а кому нет?
Бахтин не был глупцом, скорее хитрой лисой, прав был Горан, говоря о нем такое. Он не просто занял крепость и уселся на трон. Он пытался разобраться, кто здесь действительно обладал властью и почему решил, что без меня Львиный Берег ему не подчинится? Тарек ведь не говорил, что я им управляю, потому что это не так, он лишь просил оставить меня в живых, потому что без меня крепость не выживет. Интересно, для Бахтина достаточно ли этих слов, чтобы думать, что у меня вся власть? Да, у меня есть кое-кая власть, но это ни что, по сравнению с властью владетеля.
Впрочем, это было интересно. И следовало бы пораскинуть мозгами, что и как, потому что становится женой Бахтина у меня не было ни какого желания.
Я посмотрела на деревянную фигурку, оставленную возле камина. Неужели Бахтин забрал её с собой? Я развернулась и пошла к камину. Камин был горячим, неужели всю ночь топили? И зачем такая роскошь?
Лошадка была на месте.
Тарек вырезал ее несколько лет назад. Тогда мы были детьми. Я провела пальцем по гладкой спине фигурки.
— Дурак, — прошептала я, зло стирая слезу со щеки. Я без сил опустилась возле камина, сжимая в руках лошадку.
К следующему утру мне стало значительно легче. Голова больше не кружилась, слабость отступила, а кишечник, наконец, перестал напоминать о себе при каждом движении. Даже обычная прогулка по комнате не превращалась в испытание на выносливость.
Я успела соскучиться по нормальной жизни, хоть и понимала, что нормальная жизнь мне не светит даже в этом мире. По возможности самой выбирать, что съесть, когда встать и куда пойти — для меня это сейчас не достижимая мечта.
Я скучала по шуму кухни, запаху свежего хлеба и даже по ворчанию Мэтра, который мог полчаса объяснять, почему нельзя ставить котёл именно на это место, потом что там я могла бы отвлечься от своих мрачных мыслей о смерти Тарека и Горана.