— Слегка раздражена, не более того, — сказала я и слегка поводила топором перед его лицом. Должно быть, до меня мистическая рука принадлежала какой-то культуристке, потому что тяжести оружия я вообще не ощущала. Словно бамбуковой палкой размахивала.

— А ведь мне советовали ни при каких условиях не загонять вас в угол, — сказал он.

— Жаль, что вы пренебрегли этим советом, — сказала я.

Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Все мы — творцы своих собственных несчастий. Ну, в моем случае еще наследственность небольшую роль сыграла, но тут уж ничего не попишешь.

Я старалась не загружать голову мыслями о том, что было бы с моей жизнью, если бы я попыталась разыграть сданные мне карты другим образом.

Возможно, тоже ничего хорошего.

В коридоре за дверью допросной толпились военные, разумеется, все с оружием, кое у кого оно даже было в руках. Я не думала, что они решатся на штурм, но их присутствие все равно меня нервировало.

— Велите им разойтись, — попросила я. — Пусть оставят пару человек для наблюдения, если им это важно, а остальным лучше разойтись.

Полковник Уотерс, успевший увидеть топор в деле и понимавший, сколь катастрофические последствия может вызвать один бросок, отдал соответствующее распоряжение. Хоть он уже и не был кадровым офицером, и на базе присутствовал исключительно в качестве почетного гостя, военные разошлись.

А еще минут через пять в сопровождении всего двух конвоиров в коридоре появился Смит и четверо сопровождавших нас оперативников. Пилотов с ними не было.

— Где пилоты? — спросила я.

— Полагаю, мы отпустили их под честное слово, — сказал полковник. — Ну и, разумеется, без доступа к самолету, который пока постоит у нас.

— Людей много, камер на всех не хватает, — согласилась я.

— Небольшие издержки на пути к свободе и независимости, — сказал он. — Что дальше?

— Дальше мы пойдем и сядем в какой-нибудь микроавтобус, — сказала я. — Вы поедете с нами. Когда мы убедимся, что ваша команда играет честно, мы вас отпустим.

— Но откуда нам знать, что вы сами собираетесь вести честную игру?

— Вам придется пойти на этот риск, — сказала я. — Или мы можем устроить кровавую баню прямо сейчас, и тогда путь к свободе и независимости будет прокладывать кто-то другой.

— Что ж, это справедливо, — сказал он. Начинать президентскую карьеру в качестве покойника ему явно не хотелось.

В сопровождении нескольких военных мы поднялись наверх. Вышли из корпуса тюрьмы и погрузились в микроавтобус, который успели подогнать к главному входу. Наверняка он был напичкан «жучками» и трекерами, но сейчас это не имело большого значения. Сначала нам надо было убраться отсюда подальше, а остальные проблемы решать уже потом.