В часе ходьбы южнее города Малахитовый Развал за грядой покрытых лесом холмов начиналась обширная заболоченная низина, широкой полосой километров на девяносто протянувшаяся с северо-запада на юго-восток. Некогда там произрастал густой лес, и почерневшие остовы мёртвых деревьев-исполинов кое-где ещё стояли посреди огромного болота. Но в основном деревья сгнили и попадали вповалку, а густо заросшая болотными травами и оплетённая лианами территория представляла из себя труднопроходимое опасное место, облюбованное всевозможными чудищами, которое хаджиты Малахитового Развала называли коротко и ёмко: «гиблая жуть».
Несмотря на очевидную опасность, бесстрашные или просто безрассудно-жадные до барышей торговцы облюбовали путь через «гиблую жуть», поскольку прямой маршрут экономил до шести часов в дороге. Давно, ещё при прежнем бургомистре Малахитового Развала, через низину в самом узком её месте даже была проложена болотная гать — земляная насыпь длиной километров восемь, причудливо петляющая меж завалов мёртвых деревьев и образовавшихся в низине топей. За прошедшие годы эту насыпь во многих местах размыло ручьями, и на мелководье для возможности прохода торговых повозок по грязи выстлали мостки из стволов погибших тут же на болоте деревьев. В общем, пройти и даже проехать через болотную гать было возможно, хоть и не каждый отважился бы на такой рискованный шаг.
«Розовые Лисята» отважились, пусть и не по собственной доброй воле, а для выполнения игрового задания. Мы шли по насыпи, внимательно осматриваясь и проверяя мёртвый лес по обеим сторонам гати на предмет всевозможных опасностей. Нужно отметить, что поддерживать должную концентрацию и бдительность было совсем непросто, поскольку в полдень яркого дня огромное болото представляло из себя колоритное, наполненное яркими красками и совершенно не страшное место. Великое множество птиц и миллионы цикад наполняли мир какофонией звуков. Рыба плескалась в заросшей растительностью воде. Почерневшие ветви старых деревьев были оплетены молодыми зелёными лианами, что навевало философские мысли о бренности всего сущего и неминуемости обновления. Встречались на погибших деревьях и орхидеи с удивительно прекрасными цветами.
За одним таким бело-синим цветком Башкир даже сошёл с насыпи и полез в чёрную воду, по пояс в болотной жиже добравшись до места и убрав цветок в инвентарь «для подарка одной девушке». Какой именно из двух кобылиц предназначался подарок, член команды не объяснил, хотя этот вопрос ему задавали. Сидящая на рюкзаке за спиной Грыма одноглазая лисичка-кицуне поинтересовалась у меня, не желает ли Пёс также сорвать прекрасный цветок ей, Рее Ури или может какой ещё девушке. Вместо ответа я достал меч-двуручник и указал на волны, расходящиеся по слою ряски на мутной воде. Огромный шестиметровый крокодил показался на поверхности, с явным гастрономическим интересом и одновременно разочарованием посматривая на успевшего выбраться из воды Вора.