Уже на лестнице Елена услышала, как Роман сказал за дверью:
— Только ключ потом мне верни. Она же начнет звонить.
Елена остановилась на одну ступеньку ниже, потом пошла дальше. В квартире имелся второй ключ. Об этом ее предупреждали. Но предупреждали совсем не о том, что его можно передавать следующему человеку.
В среду стола у окна уже не было. Он стоял за диваном, сложенный, с подтянутыми ремнями. Стул, однако, остался у окна, и драцена снова оказалась возле книжного шкафа.
Елена поставила сумку на пол и некоторое время смотрела на два светлых следа в пыли. Подставку передвигали по тому же пути, что в понедельник. На подоконнике виднелся круг от стакана, а занавеску зацепили за ручку створки. Тамара Сергеевна так никогда не делала: она боялась, что тюль вытянется, и даже при проветривании собирала его мягкой лентой.
Пустяки. Если перечислить их по телефону, получится, будто Елена следит за кругами на мебели и обижается на стулья. Но в ее работе именно такие пустяки отличали квартиру, которую оставили в порядке, от квартиры, куда кто-то вернулся.
Она сфотографировала комнату для обычного отчета хозяйке, не снимая отдельные следы крупным планом, и написала: «Сегодня опять передвинута драцена, открыт проход к окну. После понедельника кто-то приходил?»
Ответ пришел, когда Елена уже промывала поддон в ванной: «Рома забирал вещи. Не волнуйтесь».
Елена сердито вытерла руки. При чем тут «не волнуйтесь»? Она спрашивала, кто был в квартире.
В пятницу картина повторилась. Только теперь стул стоял не у левой створки, а посередине, вплотную к батарее, и на его сиденье лежал серый шарф. Драцена осталась на месте. Значит, посетителю больше не мешало растение: он нашел другой угол.
Елена не тронула шарф. Позвонила Роману. Он сбросил вызов, затем прислал: «На совещании. Что случилось?»
«В квартире лежат чужие вещи. Ваша тетя писала, что вы все забрали».
«Мой шарф. Заеду».
Она посмотрела на темную шерсть, аккуратно сложенную вдвое. В понедельник на Романе был ярко-желтый шарф, запомнившийся ей еще на лестнице. Это ничего не доказывало: у человека может быть сколько угодно шарфов. Елена не стала спорить о цвете. Проверила квартиру, закрыла все окна, отправила хозяйке сообщение, что личные вещи посетителей она не перемещает, и спустилась вниз.
У зеленой двери мастерской стоял тот самый мужчина, который улыбнулся ей в понедельник. В этот раз он не улыбался.
— Вы в тридцать четвертой работаете?
Елена придержала калитку, чтобы та не ударила по стене.
— А что?
— Третий этаж, окна сюда. Женщина уехала, а вы остались.