Он сдвинул ей шапку и приложил ладонь ко лбу. Рука у него оказалась прохладная, и Ася чуть не попросила подержать ее там еще немного.
— Как тебя зовут?
— Ася.
— А я Оскар. Ась, я сейчас вызову скорую. Надо, чтобы тебя в больнице посмотрели.
— Погоди, какая скорая? Просто несварение — и все.
— Или аппендицит. Или еще чего. — И Оскар поднес телефон к уху. — Остановка напротив Лунного сквера. Боль с ночи, началась в эпигастрии, сейчас внизу живота, усиливается. Тошнота, лоб горячий. Подозрение на острый аппендицит. — Он повернулся к ней, и Ася совсем некстати заметила, что глаза у него серые, как утренний туман над дорогой. — Сколько тебе лет? И полное имя?
— Двадцать пять. Асия Морель.
Он передал диспетчеру, выслушал ответ и убрал телефон в карман той же бордовой мастерки, в которой был вчера.
— Скорая едет. Есть кому забрать собак?
— Они сами дойдут. Грейс, возьми.
Ася собрала все три поводка и протянула петли мини-Грейс. Та взяла их зубами, но осталась сидеть, глядя на Асю так, будто еще надеялась, что домой они пойдут все вместе.
— Домой, девочки. Деда Крендель вас в подъезд впустит.
Только тогда мини-Грейс поднялась, и две остальные тут же пристроились за ней.
— Это ты их так научила? — спросил Оскар, глядя им вслед.
— Да мы как-то договорились. Я их понимаю, они меня тоже.
Оскар уже открыл рот, чтобы что-то добавить, но тут Ася попыталась сесть поровнее и снова прижала ладонь к боку.
— Ась, лучше ложись. И давай я посмотрю.
— Посмотришь?
Она огляделась. Людей вокруг по-прежнему было немного, но показывать свой драгоценный животик посреди улицы человеку, который еще пять минут назад числился незнакомцем, казалось затеей сомнительной. Еще и автобус на подходе был.
С другой стороны, Ася уже знала, что соседа по лавочке зовут Оскар, а он успел выведать даже ее фамилию, так что по меркам остановки знакомство развивалось неприлично быстро.
— Не волнуйся, я врач. — Оскар встал и придержал ее за плечи, помогая лечь на спину. — Подними кофту.
Ася осторожно подтянула край худи к груди и втянула живот. По телу пошли мурашки от того, как ветерок защекотал кожу. Или от осознания, что она лежит на лавочке перед мужчиной и показывает ему очень нежную и чувственную часть своего тела. Ох, если бы не боль, то это было бы интимнее, чем показать попу для укола.
— Расслабь, — скомандовал Оскар, а Ася очень кстати вспомнила, что горящие щеки можно списать на температуру. До остановки как раз доехал автобус, и, когда двери с шипением разошлись, она отвернулась к спинке лавочки.
— А ты у нас кто? — спросил Оскар через плечо. — Хотя, догадываюсь.