Это не мог быть он. Не тот человек, который однажды сказал ей, усмехаясь: «Если кто-то попробует заставить меня кланяться, я скорее подожгу комнату, чем опущу голову». Не тот, кто не выносил даже намёка на принуждение — и уж точно не позволил бы кому-то диктовать, как ему стоять, как дышать, как смотреть.
А он стоял. На коленях. И не пытался вырваться. Не искал взглядом пути к бегству. Не сжимал зубы, чтобы не выдать, как ему больно.
В груди у Соколицы всё сжалось, и вместо привычной ледяной ярости вдруг пришла острая, колючая паника, от которой потемнело в глазах. Потому что страшнее всего было не то, что его схватили. Страшнее было то, что он не сопротивлялся.
Пальцы сами потянулись к потоку силы, к тому самому заклинанию, которое могло превратить эту комнату в ледяную гробницу. Она уже чувствовала, как холод ползёт по венам, как мир становится хрупким и прозрачным…
Но тут она поймала взгляд Ивена.
Он не смотрел на инквизиторов. Он смотрел прямо на неё — и в этом взгляде было одно чёткое, безмолвное слово: «Нет». Он едва заметно качнул головой, и этого хватило, чтобы ледяная волна внутри неё запнулась, рассыпалась на мелкие осколки.
В следующую секунду за её спиной раздался грохот — такой, будто рухнула часть стены. Арбалетная стрела вонзилась в балку в считаных сантиметрах от головы широкого инквизитора, оставив в дереве глубокую чёрную рану. А следом в помещение влетел Зариэль — словно сама тень обрела форму и ярость. Его татуировки вспыхивали на коже резкими синими линиями, будто по венам текла не кровь, а чистая магия. В руке он сжимал клинок, и движение было таким стремительным, что казалось, будто он не бежит, а телепортируется между ударами сердца.
Бой завязался мгновенно. Инквизиторы, привыкшие к власти, а не к настоящей схватке, на секунду замешкались — и этой секунды хватило. Зариэль ударил первым, его клинок рассек воздух, как крик. Широкий инквизитор попытался выхватить меч, но Зариэль уже был рядом — быстрый, безжалостный, словно созданный для того, чтобы уничтожать тех, кто злоупотребляет силой. Тонкий попытался выкрикнуть приказ, но Соколица, наконец сбросив оцепенение, метнула в него короткий импульс силы — не смертельный, но такой, что его отбросило к стене, и он сполз вниз, хватая ртом воздух.
Всё закончилось быстрее, чем началось. Инквизиторы лежали на полу, обезвреженные, но живые — Зариэль не убивал без нужды, даже тех, кого презирал. Он обвёл комнату тяжёлым взглядом, будто проверяя, не осталось ли ещё угроз, и только потом опустил клинок.
Тишина, наступившая после грохота, казалась почти оглушительной.