Когда его старые товарищи прорубили дорогу к бугру, на котором стоял всадник, Лермонтов поднял руку и нежить отступила, дав подняться непрошеным гостям.

— Здравствуй, Миша, — кивнул Сергей Есенин. — Что же ты тут так разбушевался?

— Я собираю армию.

— Но зачем? У тебя комплексы? — улыбнулся Чехов и тут же получил тычок Люси.

— Миша… — произнес Лермонтов. — Ты все такой же балагур и клоун… Неужели ты думаешь, что я, обладая такой мощью, могу обидеться на подколы?

— Пфф… — махнул рукой Чехов. — Конечно! Я же тебя знаю! А еще ты подчинился какому-то божеству!

— Подчинился? У нас взаимовыгодное сотрудничество. Он даст мне безграничную власть, а я дам ему время…

— Миша… — цокнул языком Есенин. — Твой мозг под влиянием божества. Ты не видишь, что ты в полном его подчинении?

— Вы можете говорить, что угодно! Какая разница, если вы не доживете до завтра? — на сплошном темном полотне появилась улыбка. — Сережа, да, твой род силен. Но только из-за твоего сына. Ты уже не тот Сергей Есенин, которым был раньше! Тебя боялись… А теперь посмотри, кем ты стал? Алкашом? Нытиком?

— Сережа… Не слушай его… — прошептала Люся.

— Дурдом… — выдохнул Чехов и встретил сгустком магии исцеления в Лермонтова.

Люся тут же пришла в движение и проделала тот же трюк с очертанием границ.

— Это не даст тебе призвать силу извне, — ответила она.

Лермонтов на секунду превратился в сгусток тьмы и предстал перед товарищами темным мечником в доспехах.

У всех в руках засверкали мечи. Началась битва. Клинки сверкали. Удары были такой силы, что земля сотрясалась.

Нежить же пыталась пересечь барьер, но каждый раз, когда она подходила к границе, очередное тело вспыхивало и рассыпалось за секунды.

— Глупцы… У вас не хватит сил! — смеялся Лермонтов.

— Нет, мы просто не деремся в полную силу! — ухмыльнулся Есенин и, подскочив, схватил рукой Лермонтова за горло. — Ты некромант, и твоя проблема в том, что ты стоишь за своим войском и не участвуешь в сражениях. А вот я…

Чехов подскочил с другой стороны и погрузил ладони в темное тело. В руке у Есенина появилась склянка.

— Люся! Нужна помощь! — крикнул Чехов.

Женщина подскочила и положила руки на голову некроманта. Ладони вспыхнули голубым пламенем, постепенно перекрашиваясь в красное.

Первым не выдержал Чехов. Он заорал от боли, так как его руки регенерировали с такой скоростью, с которой он давно этого не делал. Но даже так этого было мало. Они сгорали до костей и регенерировались, и по новой.

Потом закричала Люся.

— Я не вижу его рта! — прорычал Есенин. Его рука также горела темным огнем. — Давай, ублюдок, покажи свою пасть!