— Можешь сам приехать и забрать ее волосок, — хохотнул Петр. — Не хочешь поиграть в игру? Каждую минуту, что ты будешь прохлаждаться, я буду выдирать по волоску. Интересно, как это понравится этой милашке?
— А что… — послышался на фоне заспанный голос Виолетты. — Где я?.. Ай! Ты чего творишь, гад⁈
Трубку тут же бросили. Я же был зол настолько, что вот-вот мог раздавить трубку.
— Лора…
— Знаю-знаю, — проговорила она, появившись рядом. — Снова в Москву.
До портала я доехал, игнорируя все посты. Злость во мне просто бурлила. У портала я был спустя считанные минуты. Прыгнул в арку, и вот я в московском поместье. Во дворе стоял Богдан с кружкой чая. Выглядел он взволнованным.
— Выдвигаемся, — бросил я, сжимая Ерх. — Надо вытащить Люсю и Виолетту из лап Петра Первого.
Он тряхнул плечами.
— Я не люблю сражаться с людьми… — спокойно произнес он, черканув когтями по беседке. За ними показалась борозда. — Монстры — другое дело. Люди же даже не вкусные. Хотя я не пробовал.
— Сегодня придется сделать исключение, — ответил я, шагая к воротам.
Он вздохнул и последовал за мной.
— Надеюсь, никого есть не придется.
Зал для прессы.
Кремль.
Петр Первый, величественный и холодный, сидел за широким столом и вещал перед стройными рядами репортеров. По его правую руку от него стоял генерал Сергей Михайлович Кутузов с неподвижным стальным лицом, по левую — адмирал Петр Борисович Нахимов, чьи глаза мерцали ледяным спокойствием. Чуть позади, опершись о стену, скучал Александр Пушкин. Щелчки фотокамер ослепляли.
— Мы укрепили западные рубежи, — говорил Петр, — и выстраиваем взаимовыгодный союз с Англией, Францией и Пруссией.
— Ваше величество, — выкрикнул журналист с первой линии присутствующих, — что насчет Сахалина? Теперь это отдельное царство под властью Михаила Кузнецова!
Петр слегка прищурился. Эту тему он затрагивать не хотел.
— Переговоры будут тяжелыми, — произнес он. — Однако рано или поздно мы придем к согласию.
— Господа Кутузов и Нахимов, — спросила еще одна журналистка, — как вы относитесь к тому, что ваши дочери вышли замуж за Кузнецова?
Оба обменялись взглядами. Кутузов наклонился к микрофону и сухо произнес:
— Это не тема для данной конференции.
Нахимов кивнул.
— Сегодня мы говорим только о внешней политике.
Царь Петр, отведя взгляд, наклонился к Пушкину и еле слышно шепнул:
— Сходи прогуляйся. Чую, у нас гости.
— Я что, твой личный пес? — процедил поэт, не скрывая обиды. — Пошли кого-то из своих подхалимов.
— Не хочешь, чтобы вся пресса узнала о твоем участии в осаде Кремля? — тихо предупредил Петр.