Наш хохот эхом разносился далеко за пределы дома.

Даже Травинка и Скай, которым не всегда удавалось сразу понять, о чём речь, смеялись вместе со всеми.

Я редко видел их такими радостными, особенно Ская. Обычно он казался мне угрюмым и сосредоточенным, но сейчас был совсем другим.

Простой парень, сидящий рядом, восхищённый харизмой Романова, как и все остальные.

В любом случае, отец обронил фразу, которая заставила меня задуматься, что ситуация далеко не так проста, как казалась:

— После ужина нужно будет поговорить…

Это означало, что Романов приехал сюда явно не ради шуток и весёлых разговоров. Что-то случилось. Что-то, что вынудило его отложить всё остальное и приехать.

Осознав это, я только кивнул:

— Хорошо…

Похоже, разговор — единственное, что я сейчас могу сделать.

…

В кабинете отца

Романов внезапно стал серьёзен. От его обычной беззаботности не осталось и следа. Голос звучал твёрдо, словно он отбросил все шутки:

— Император крайне недоволен, — произнёс он, медленно подбирая слова.

— Недоволен? — я резко поднял взгляд. — Если бы он не торопился и дал немного времени…

— Император не терпит ожидания, — перебил Романов. — А главное, то, что случилось с вами, выходит за все рамки. Ещё ни один избранный не задерживался на испытаниях более семи дней.

Он вытащил из внутреннего кармана письмо. Плотный конверт с закрытой печатью и, как дополнение к серьёзности момента, двуглавый орёл, высеченный в воске, выделялся на белом фоне.

— На.

Романов протянул его не мне, а отцу.

— Читай!

Отец не стал торопиться. Он медленно поднялся, подошёл к столу, одел очки с серебряной оправой, которые лежали у чернильницы.

Затем вернулся на своё место и только тогда приступил к чтению. Я заметил, как дрогнули его пальцы, когда он разворачивал лист.

Он читал долго. Лицо оставалось напряжённым, но, чем ближе к концу, тем сильнее проступали едва сдерживаемые эмоции. Наконец, отец не выдержал и взревел:

— Это возмутительно! Как он смеет⁈

— Он — император, — спокойно напомнил Романов.

— И что⁈

— Это его право.

Отец молчал недолго. После паузы он протянул письмо мне.

На тяжелом пергаменте значился неумолимый текст:

'УКАЗ

Его Императорского Величества

Санкт-Петербург, 17 августа 1756 года

Касательно рода Некрасовых

Сим объявляется всеобщее уведомление о полном лишении рода Некрасовых собственности за неповиновение Императорскому престолу.

Во исполнение суверенной воли повелеваю:

1. Немедленно выселить весь род Некрасовых на территории Северных Диких Земель, в пограничную область к западу от Уральского хребта.

2. Изъять родовое поместье Некрасовых, расположенное в непосредственной близости от Санкт-Петербурга, в безусловную собственность Короны.