Поле боя замерло. Солдаты, израненные, истекающие кровью, прекратили сражение. Кто-то остался без руки, кто-то — без ноги. Но все, как по команде, обернулись на крик.

Этот голос был слишком знаком.

И кто же это? Пятая принцесса Софья из рода Рюриковичей.

Несмотря на разгар битвы, воины медленно опустились на колено. Её слова стали рубежом — сражение завершилось.

Даже навык моего отца — Апофеоз Обжорства — «потух». Обжорство вернулось на своё место, в бездонную пустоту.

Отец уходил с поля боя, не глядя по сторонам, будто те, кто ещё минуту назад были врагами, больше не существовали. Те, кто готов был рвать друг другу глотки.

А что теперь?

Снова мир.

Отец подошёл ко мне. С дырой в груди он поднялся по лестнице, как будто это была очередная мелочь.

— Ты вернулся, сын? — спросил он, словно речь шла о погоде.

— Да, — ответил я, стараясь не показать смятения.

— Как прошло испытание?

Что я мог сказать? Только:

— Нормально. Все живы, здоровы.

Для него этого было достаточно. Обычно таких слов было бы мало, но сейчас он выглядел как-то… сентиментально.

— Молодец. Отличная работа, — произнёс он, и в его голосе звучало больше тепла, чем я привык слышать.

Я хотел возразить. Работа была выполнена кое-как, на троечку, если не хуже. Но спорить не стал — любая работа заслуживает оценки.

— Ты это… — начал я, пытаясь подобрать нужные слова. — Зайди в дом. Тебе нужно залечить рану.

Отец удивлённо поднял бровь.

— Что?

Во взгляде читалось: «Сынок, у меня дыра в груди. Тут подорожником не обойдёшься…»

Однако я настаивал:

— И всё же зайди.

— Хорошо.

Он подчинился и вошёл в дом.

Я остался стоять на крыльце, наблюдая, как воины один за другим покидают двор. Никто из них даже не пытался остаться, чтобы перевязать раны или отдохнуть. И правильно. Пускай убираются.

Если кто-то и рискнул бы остаться, я бы просто убил его.

Софья поняла это без слов. Её лицо выражало смесь стыда и облегчения. Она кивнула, молча села на лошадь и ускакала первой.

За ней начали грузить раненых. Остались разбросанные палатки, ненужная одежда — мусор, который никому больше не понадобился.

А этот тип… Тот, кто пытался убить моего отца.

Я бы хотел прикончить его сам.

Времени, похоже, совсем не оставалось.

Я услышал, как отец, едва успев закрыть за собой дверь, тяжело упал. Значит, ему совсем плохо.

Почему я не беспокоюсь?

Потому что, если испытание пройдено действительно хорошо, то ты получаешь навыки, которые делают беспокойство излишним.

Тяжело переживать за отца, когда у тебя есть Крылья Авриэля.

…

Когда я вошёл внутрь, всё оказалось так, как я предполагал: отец лежал на полу. Из груди сочилась кровь, образуя лужу на деревянном полу.