И тем не менее обживались мы долго.

Женщин было мало, работы много, доверять, кому-либо мы совсем разучились. Князь Давид оставил нас быстро. Непоседливый как ребёнок, хорошо баркас, с рыбаком Луи, что вывез нас с рыбацкой деревни во Франции, был при нас.

Переживая за Давида, я сделала ему дубликат охранного перстня из платины, а также копию охранной грамоты, написав, что первый экземпляр находится у супруги, княгини Каталины д’Арагонна.

Только это и держало его возле нас, нужно было время для копирования охранного украшения. Мы с месье Ивонн, моим ювелиром старались как могли. Князь Давид собирался заехать на место захоронения своей несравненной первой супруги.

А затем я слёзно просила его поехать на нашу усадьбу во Францию и привезти семью виконтов де ла Кано — Гутьеррес и всех служащих оттуда, собрать ренту с арендаторов и продать всю недвижимость, в том числе и в Париже.

Вместе с князем отправился наш кузнец. Обратно с охранным перстнем из платины должны были вернуться все вышеперечисленные, князь же решил уединиться в горах.

— Катюша, мой путь лежит в Тибет. Ни к чему мне теперь вся эта мишура. Хочу попасть к своему учителю и освоить практику освобождения от тела в самый ответственный момент в жизни каждого человека. Уход на перерождение, что может быть важнее?

Князь показывал мне своё спокойное и бесстрашное восприятие смерти. Не то, что бы он легко относился к ней. Нет. Но он утверждал, что у тибетских монахов есть учение и практика, как можно оставить своё бренное тело, минуя боль и страдания. Пройдя процедуру правильного направления сознания перед смертью. Я могла его слушать часами. Заверяя себя, что обязательно займусь изучением данных практик. Позже, когда придёт и мой черёд.

Я шептала ему, что буду ждать! Настолько мы сроднились с ним. Это был старший брат, которого я полюбила всей душой. Я привыкла ощущать постоянно его заботу, наши беседы были как чистый воздух для моей души. Перед его отбытием я плакала у него на груди. Вся моя команда и вновь нанятые люди отводили глаза, сопереживая нам:

— Катюша, — шептал Давид — ты стала мне очень дорога, — я обязательно вернусь, я попытаюсь. Ты только узнай меня.

Он целовал мои заплаканные глаза и гладил косы, а я не видела возраста этого человека, предо мной была его душа чистая и светлая, и такая родная.

— Останьтесь, Князь, — графиня Жанна смахнула набежавшие слёзы.

— Как же мы без вас?

И мы не могли объяснить ей всю необходимость этих поступков. Не могли сказать, что мы просто гости в этом мире. Которые могут покинуть его в любое время.