Очередной стук. А после Фозах, не выдержав, пробил кулаком дверь.

— Ого-го! Кто тут такой нетерпеливый⁈ — подначивал Зархан. — Нервишки шалят?

Ванштейн повернул голову к наследнику.

— Пользуйся, шут, пока контракт не истечет… Уж после устрою тебе взбучку, — его рык прозвучал довольно устрашающе.

— Да-да! Я тоже тебя люблю! — отмахнулся вяло наследник, также уставший от битвы с огром.

Прикрыв глаза, он, кажется, задремал.

— Ничего не меняется, — хмыкнул Аполлон и погладил крысу по макушке, — да, Карла?

Та лишь кивнула и юркнула под его рубаху. Бес от скуки, как и зверочеловек, присел на ступени. Кто знает: когда маг объявится и объявится ли вообще.

Внезапно старая дверь отворилась, на пороге показался Марон. В ночном халате, тапках и колпаке.

— Я говорил, приходите в любое время… Но разве прошло уже три дня? — почесал он заспанные глаза.

Аполлон и Зархан спешно привстали, Фозах посмотрел на дыру в двери, стыд накатил волной. Чувство ярости контролировать было всё сложнее, в этот раз он не сдержался.

— Мы справились раньше, — произнес Аполлон, опередив Ванштейна, и так было понятно, что тот бы сейчас сказал.

— Вот как. Интересно послушать. Идемте.

И, развернувшись, старик исчез внутри дома. Троица поспешно направилась за ним.

Часы перешагнули полдень, накрапывал мелкий дождь. На полях вокруг столицы сотни крестьян заканчивали подготовку почвы к зиме: с телег разбрасывался навоз для удобрения почвы, следом ящеровозы, запряженные плугами, вспахивали землю. Но из-за погодных условий было невозможно продолжать работу, и вот земледельцы целой вереницей отправлялись обратно в город, на первый уровень. Но даже за городскими стенами им некогда было бездельничать: на складах хранился урожай, который приходилось перебирать время от времени, — то, что пропадало, выбрасывали на скотное подворье, а хорошее оставляли на зиму в оборудованных погребах. Зима уже близко и нужно быть готовым к ее сюрпризам.

Но не только землепашцы не покладали рук в стенах Нефердорса: дворники подготавливали улицы к обильным осадкам, проверяя систему слива на главных дорогах и городских площадях, садовники утепляли редкие насаждения у храмов и памятников культуры, а плотники приступали к ремонту фасада очередного здания. По брусчаткам тарахтели кареты, цокали подковы ездовых скакунов, таверны и кузницы жгли печи, дым которых смешивался и создавал причудливую палитру свежих булочек и плавки металла.

Столица бурлила даже в такой пасмурный холодный день.

Не отдыхал в своем поместье и Лэнделл Ванштейн. Некогда было совсем, а тут еще и странное письмо, принесенное голубем. Сидя в мягком кресле, герцог пробежался по письму еще раз: