— Мелкий уродец!

Фехтовальщик с побледневшим лицом наскоро достал из подсумка пузырек с алой жидкостью и, откупорив пробку, испил до дна. После сего действа вытащил нож из груди и отбросил его подальше в сторону. Кровоточившая рана затянулась как по волшебству.

— Молись, ублюдок.

Аполлон, сплюнув кровь, поднялся на колени, мотнул головой после плотного удара металлической перчатки, затем встал на ноги. В одной лапе одноручный меч, вторая пуста. Ей он и махнул.

— Давай, задница, нападай…

Усач прищурил взгляд, увидев уродское зеленое лицо с острыми зубами.

— Какого… Ты — демон⁈ Демон, твою мать! — его голос перешел на визг. То ли он испугался, то ли потерял полный контроль.

— Ты! Ты ответишь за Роба, исчадие тьмы! Стиль войны «Рысья прыть»! Стиль войны «Быстрая нога»!

Усатого окутала ядрёно-рыжая аура, исчезнувшая в его ногах и спине.

Рывок!

Пять метров было преодолено за один миг. Авантюрист был в роли рыси, стремительной, молниеносной, перед ней же оказался юный зайчишка, поймать которого ничего не стоило. Острие шпаги просвистело в воздухе и воткнулось в живот пытавшегося тщетно увернуться Аполлона.

Рысь победила зайца. Таков исход этой атаки.

Меч выпал из лапы беса, а на лице обезумевшего усатого появился оскал, жуткий, неприятный, в другое время такую улыбку могли назвать больной.

— Я победил, — зашептали его губы. — Я победил! — выкрикнул он после громко, словно сам не ожидал, что выпад окажется смертельным.

Он потянул шпагу к себе, но та отчего-то не подавалась. Безумные глаза авантюриста увидели, в чём проблема — лапа, схватившая рукав его куртки. Он непонимающе перевел взгляд на лицо беса и увидел там взор потерянных алых глаз. Казалось бы, такие обескураженные и потухшие, они внезапно довольно прищурились так неприятно, так скользко и предательски, что холодок пробежал по спине авантюриста.

Зубастый рот демона выплюнул нечеловеческие слова, смысл которых усач так и не уловил.

— Попался ты, наконец. Шар тьмы, — прохрипел бес хриплым голосом, и его пустая ладонь, сформировав шар, запустила прямо в лицо оторопевшего фехтовальщика.

Тот только и успел, что прошептать:

— Что ты такое?..

Договорить он не сумел — сгусток тьмы, влетев в голову, нанес урон на грани ожога и холода, а Аполлон, находившийся в предсмертии со шпагой в животе, повалил его на спину, и чередой ударов когтями располосовал ему шею. Хрип, приглушенный стон и бульканье вырвались из вспоротого горла усача. Взгляд обреченности, бессилия перед смертью застыл на лице. Руки потянулись к подсумку с зельями, но не в этот раз — смерть уже прикоснулась к его телу, забрав силу, а после и жизнь.