Сам же гасконец, выбравшись из Парижа, где его могли повесить, просто радовался жизни, был беспечен и улыбчив. Ему нравилось все вокруг, и только на привалах, когда Ив разливал вино по кружкам, на лицо Д’Артаньяна находила легкая тень. Он беспрестанно шевелил губами, будто что-то подсчитывая в своей голове, и время от времени до меня доносилось его бормотание: «Четыре порции было бы достаточно, или все же пять? Нет, пять — много… но не мало ли четыре?..»
Я ни о чем его не расспрашивал. Взорвал университет, и бог с ним! Терпеть не могу точные науки!..
Переночевав под открытым небом, к середине второго дня мы миновали Орлеан и выехали к Луаре.
Река неспешно несла свои воды, и была прекрасна, величественна и невероятно красива.
Рыбацкие лодчонки виднелись то тут, то там. Вдалеке медленно шла против течения груженая баржа, тяжелая и неторопливая.
Мэтр Жоли запутался в картах и морщил лоб, не совсем понимая, в какую сторону нам ехать дальше.
Не желая ждать, я подъехал к одной из крестьянских повозок, двигавшихся по дороге в сторону Орлеана, и спросил возницу:
— Как нам добраться до замка Монро?
Тот посмотрел на меня странно, но все же ответил:
— Господа должны ехать прямо по дороге, вниз по течению, а на третьей развилке свернуть направо в сторону леса. Там увидите!
Я поблагодарил пейзана мелкой монетой, и наш отряд направился в указанном направлении.
Не прошло и часа, как мы добрались до места.
Миновав густой лесок по едва заметной дороге, мы выехали на открытое пространство. Слева виднелась небольшая деревушка, за которой начинались поля, а вот справа на холме находилась цель нашего путешествия — замок Монро, моя собственность.
Я долгим взглядом посмотрел на замок, а потом повернулся к Жоли, нервно вытиравшему пот со лба.
— Вас все же обвели вокруг пальца, мэтр. Кажется, это место не пригодно для жизни…
Холм был высок, широк и почти полностью покрыт густым лесом, сквозь который, спиралью уходя вверх, вилась дорога, некогда булыжная. Сейчас же часть камней отсутствовала, а сама дорога еле угадывалась под слоем травы и листвы.
Наверху, проглядывая сквозь деревья, вырисовывались очертания замка.
Центральный донжон выглядел на удивление целым, насколько можно было его рассмотреть, но вот все четыре сторожевые башни, расположенные по периметру, были сильно повреждены, зияя дырами, сквозь которые прорастали кусты и даже небольшие деревца.
Стены так же находились в плачевном состоянии — это было заметно даже издали. Высотой метров двенадцать, они имели видимые повреждения, и лес, подобравшийся вплотную по холму, в некоторых местах превосходил высотой стены.