У меня такого выбора, увы, не имелось. Другие же все поняли правильно. Трактир стремительно пустел, но мои оппоненты лишь раззадоривались. Два других дворянина так же вскочили на ноги, положив руки на рукояти шпаг.

Японский городовой, ну почему я всегда влезаю в неприятности, сам того не желая⁉..

— К вам… — начал было говорить дворянин и тут же поправил сам себя: — к тебе, гугенотик! Сейчас мы сделаем из тебя честного католика!..

Он качнулся в мою сторону, видимо не совсем адекватно оценив обстановку, и я просто поднял пистоль и выстрелил ему в ногу.

Бахнуло так, что уши заложило! Хорошее эхо в этом трактире, хоть в караоке пой. Ланфрен-ланфра! Никакой осечки, и пуля попала именно туда, куда я целился.

Дворянин рухнул на пол и завизжал, как свинья, зажимая руками рану. Убивать его я не собирался — зачем? Достаточно того, что на пару недель этот пьяница теперь точно перейдет на постельный режим.

Остальные двое ринулись было в мою сторону, но я поднял второй пистолет и негромко поинтересовался:

— Кто следующий? Еще одного я точно застрелю, а второго, пожалуй, заколю. Может, даже насмерть. Решайте сами, господа, кто на что претендует!

Дворяне не были трусами, но столь явная демонстрация силы вынудила их замедлить шаги. Они переглянулись между собой, стремительно трезвея, и отошли немного назад. Я видел, что они колеблются. Честь и гонор не позволяли им отступиться, но, с другой стороны, жить они хотели и прекрасно понимали, что со мной лучше не шутить.

— Если же вас тяготят сомнения, — добавил я, — то смею заверить, что хоть я и проходил в юности обряд конфирмации*, но давно уже не верю ни в бога, ни в дьявола. Так что считайте меня безбожником!

*Конфирмация — обряд первого причастия в протестантской церкви.

Дворяне посмотрели на меня так, что умей взгляды воспламенять, я бы уже дымился, но дальше этого дело не пошло. Жажда жизни победила. Подхватив под руки своего товарища, троица удалилась зализывать раны, оставив меня в покое.

Я бросил на стол пару мелких монет за еду и общее беспокойство, и вышел на улицу.

Осень — прекрасная пора, когда природа словно начинает прощаться с тобой до следующего своего рассвета, и этот еще теплый ветерок, освежающий лицо, и разноцветные листья под ногами, и общее ощущение чего-то неуловимого, уходящего, мелькнувшего мгновеньем и исчезнувшего. Я очень любил осень!..

Трактирный мальчишка вывел мою лошадь из конюшни и получил за свои услуги монетку. Я сунул пистолеты в чехлы, взлетел в седло привычным движением, и выехал за ворота. Никто за мной не гнался, никто не пытался убить — даже странно. За последнее время я настолько привык к опасности, что в каждом встречном видел врага. И даже удивительно, что за прошедшие две недели это была первая стычка, и то окончившаяся относительно мирно. В конце концов, простреленная нога — это не три мертвых тела на полу. Так что пусть еще спасибо скажут…