С этим могли возникнуть проблемы — подобные представления всегда собирали огромную толпу (с развлечениями для «не богачей» в Риноре было не густо). Обычно, о премьере нового спектакля сообщали в «делатории». Ну, это я так называл таблички, появляющиеся на каждом углу в городе. В них сообщалось время и место предстоящего выступления, ведь действо не всегда происходило на Арене — это запросто могла быть одна из многих площадей Риноры.

В этот раз нам с Сандро повезло — мы встретились возле входа в сооружение, когда народ только-только начал стягиваться к нему. Поэтому, не мешкая, прошли под искусно выполненной аркой и начали подниматься чуть выше. Сидеть на самой верхотуре не хотелось — услышать, что будут говорить актеры на сцене, оттуда было просто нереально. Самые нижние ряды были неудобными — приходилось задирать голову, а из-за высокого помоста было не видно и половины происходящего. Поэтому мы всегда старались выбирать вариант «посередке». Не всегда это удавалось сделать, но сегодня нам повезло — свободные места еще были и мы, без зазрения совести растолкав развалившихся выпивох, выбрали относительно чистый участок каменной скамьи.

— Ну что, друг Дангар, как твои успехи сегодня? — в очередной раз спросил Сандро.

— Как обычно. Маги все никак не разберутся, что со мной не так.

— А сам что думаешь? — этот вопрос он тоже задавал не в первый раз, и ответ у меня всегда был один и тот же.

Вот и сейчас я, как обычно, пожал плечами и поправил свою сумку. Взяв за привычку носить с определенное количество необходимых вещей, я с ней не расставался. Тут лежала фляжка крепчайшего самогона, нитки, пара кусков материи и бинт, несколько эссенций и вытяжек из лечебных трав — от температуры, боли в горле и для остановки крови. И еще несколько мелочей, в том числе — самодельный блокнот и заостренный кусок грифеля, который я обнаружил в одной из лавок с письменными принадлежностями. В этот блокнот я вносил свои пометки и замечания, ну и конечно — прочитать их никто не мог, ведь записи я делал на родном языке. Но с тем же успехом мог спокойно использовать и эльфийский — Талант позволял.

Впрочем, сумку я поправил не для того, чтобы достать свои записи. Меня терзало смутное беспокойство. Едва усевшись на скамью, я почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд — как тогда, возле хутора, где мы с Матиасом отчекрыжили вампиру голову. Только сейчас я чувствовал не опасность для своей жизни, а нечто иное. Но что — объяснить не мог. Я обернулся и поискал глазами человека, который мог бы вызвать у меня эти не совсем приятные ощущения. Но так как ряды за нами с огромной скоростью заполнялись людьми, и они постоянно мельтешили — ничего конкретного я не увидел.