Видимо, мой немой вопрос отразился на лице, потому что Белькам решил пояснить один момент.

— Из того, что я читал об этих созданиях, ясен один момент. Сразу после… «кормежки», вампиры эээ… расслабляются, и некоторое время после этого мало чем отличаются от обычных людей. Как я понял, этот, — он потряс головой, — высушил целый хутор, несколько семей. Представьте себе воина, который прямо перед боем съест несколько жареных поросят, пяток пирогов и запьет все это бочкой вина. Как он будет сражаться?

— Такой воин даже на поле не сможет выйти без посторонней помощи. И это без учета того, что в него попросту столько не влезет, — протянул я. Гилад согласно кивнул.

— Вот именно! — подтвердил трупорез, — Только у вампиров другая физиология. Кровь, которую они пьют, перерабатывается в их организме гораздо, гораздо быстрее, чем пища в человеческом теле! Но все же на это нужно определенное время. Вам, молодые люди, очень повезло застать тварь в сытом состоянии. Иначе…

— Иначе вас бы попросту сожрали, а мы бы очень долго не узнали, что неподалеку поселился вампир, — закончил за него Гилад и кивнул патологоанатому, — Спасибо, Белькам, я узнал все, что хотел.

Мы вышли из лазарета и, наконец, направились на кухню. Гилад, в свою очередь, пошел к арсеналу, где его уже ждала тройка рослых парней. Пока мы ели, он отдал несколько распоряжений, и менее чем через полчаса в ворота выехала кавалькада из двадцати всадников. Мы же с Матиасом, развалившись на скамейке возле входа на кухню, вполголоса обсуждали произошедшее. Согген хотел было напроситься с отрядом, который Гилад отправил на хутор, но тот категорически запретил ему даже думать об этом.

— Гражданскому лицу нечего там делать, — отрезал он, и добавил, — Вы и так сделали достаточно. Кстати, — он порылся в кармане куртки, и выудил оттуда небольшой кошелек, — За уничтожение опасных тварей префект округа Мадьяр выплачивает вознаграждение. Понятие не имею, сколько стоит голова вампира. Здесь, — он потряс кошелем, — месячное жалование одного моего бойца. Больше выдать не смогу, но отправлю письма в Крогенхест и Зальменцбург, в которых сообщу о вашем подвиге. Может быть, местные власти выплатят вам что-то сверх этого. И еще кое-что, — он окинул нас взглядом, — можете остаться переночевать, но не слишком задерживайтесь. Скоро сюда прибудет проверка и мне бы не хотелось, чтобы они подумали, будто мы в крепости устроили перевалочный пункт.

Отдав нам кошель, он отправился к себе. Мы с Матиасом, довольные, как сытые коты, распотрошили его и поделили серебро — каждому досталось по десять серебряных монет. Мда, негусто. Впрочем, грех было жаловаться — в подкладе моего жилета был зашит эльфийский золотой, да и серебра после всех покупок в Корневище оставалось еще порядочно. Так что я без всякого сожаления отдал свою долю товарищу. Он удивленно посмотрел на меня, и попытался было отказаться, но я сказал: