Сказать, что от такого поворота событий я опешил — не сказать ничего. Я не был готов к ампутации руки! Да и кто к такому готов, скажите⁈ Так что следующие несколько дней я молился всем богам, каких смог вспомнить, только бы они оставили мне конечность. Может быть, эти молитвы помогли, может быть — судьба сжалилась надо мной — не знаю. Но когда мы сняли повязки в следующий раз, новых гнойных образований не было, а под припарками кожа и мясо приняли нормальный, по словам Скела, цвет. Так что еще некоторое время я обрабатывал израненную руку самогоном и уксусом (оказалось, что в этом мире он есть, хвала небесам), а потом и вовсе снял повязки.

Очень быстро я понял, что быть нахлебником мне не хочется. У Скела и его жены всегда была работа, а пока они ухаживали за мной — многое пришлось отложить. Как рассказал мужчина — несколько недель назад наступило лето, поэтому пришла самая пора для расчистки леса под еще одно поле. По его словам — задумал это он давно, да вот в одиночку очистить даже десяток квадратных метров земли от вековых деревьев — задача не из простых.

Вот я и взялся помогать хозяину хутора, как только каждый шаг переставал отдаваться болью в районе груди. Сначала Скел доверял мне не слишком сложную работу — обрубать сучья, оттаскивать их в кучи и сжигать, следя, чтобы окрестный лес не вспыхнул. В первый раз увидев в его руках кресало и огниво я усмехнулся, вспомнив свою первую ночь в этом мире и то, каким варварским методом я добывал огонь. Сейчас сделать это было на порядок проще.

Сам же мужчина валил лес. Да так, что только щепки летели. Несмотря на уже довольно внушительный возраст, топором Скел махал как заведенный. Делал он это, сняв длинную рубаху — под ней обнаружились тугие жгуты мышц на торсе и руках. Таким бы позавидовал любой тридцатилетний парень из моего мира. При этом мужчина не выглядел «качком», но в выносливости и силе мог дать фору многим, как я подозреваю. Как выяснилось позже, в одном из разговоров, ему было тридцать зим. Не скрою, меня эти цифры очень удивили — невозможно быть стариком в тридцать лет (зим)! Но позже я узнал, что местный год гораздо длиннее земного.

Приятным фактом было то, что здесь не обитало огромное количество мошкары, гнуса или комарья — даже не смотря на близость реки. Когда я спросил об этом Скела, он недоуменно пожал плечами. Хм, видимо, в этом мире такие насекомые если и были, то обитали где-то в других местах. И это несказанно меня радовало.

Со временем я стал заниматься более серьезными вещами — выкорчевывать пни, помогать Скелу пилить дрова и возить их на хутор с помощью кобылки, ставить садки в реке, которая текла совсем недалеко и, самое главное — охотиться.