— Знаете, я понял почему, таки, я видел кошек. Когда она шубу эту купила, я чуть все волосы себе не ободрал. Ей толкнули натуральную кошатину по цене норки. Так я и называл её — кошачья, — всё ещё всхлипывая, откровенно признался Абрам Стефанович.
— Ничего не кошатина! Таки, натуральная норка! Ещё меня переживёт! — не выдержала Софочка, но муж, конечно, её не услышал.
Лера, слегка улыбнувшись, покосилась на женщину. В этих обстоятельствах слова «ещё меня переживёт» прозвучали странно. Софочка и сама это поняла:
— Никак не привыкну, — засмущалась она.
Зоя тем временем закончила разговор и положила трубку:
— Ну вот! Готово!
— М-да, с твоей железякой за пару дней можно всё кладбище упокоить, — задумчиво протянула старушка. Очень уж её впечатлили прогрессивные технологии.
— Софочка, можешь быть спокойной, — ласково произнесла баба Стеша.
— Спасибо вам! — со счастливой улыбкой обратилась женщина к Лере и Зое. — Теперь, таки, я могу уходить. Пойду попрощаюсь с соседками.
Образ Софочки начал бледнеть и стекать вниз на могильный холмик.
Глава 16
Повисла тишина — все боялись нарушить момент. Первой заговорила баба Стеша:
— Ладно, задавай свой вопрос, — повернулась она к Лере.
— Расскажи мне о тех, кого хоронят за забором, — голос девушки прозвучал вкрадчиво — она боялась реакции бабы Стеши.
Та приподняла брови и спросила, сузив глаза:
— Точно ничего не задумала?
— Точно! Когда искали Фёдора Геннадьевича, я видела фигуру за забором. Любаша тогда сказала, что это самоубийца. Она обречена там сидеть веки вечные, а хоронить их на кладбище нельзя. Вот я и решила спросить почему.
— Ладно, девки, образованность — это хорошо, — баба Стеша помолчала, будто вспоминая что-то. — Расскажу, потому как вам может пригодится. Удивительно, что вы ещё с этим не сталкивались. Есть такая штука на погосте — мы её называем «липкий ужас». Слышали: «у страха глаза велики»? Вот, это и есть тот самый липкий ужас…
— Звучит жутко и непонятно, — Зоя поёжилась, как от холода.
— Это потому что не чуяли его ни разу. Как только коснётесь, сразу всё поймёте, — баба Стеша посмотрела на девушек чуть искоса, будто проверяла.
— Кроме глаз, ушей и рта, есть ещё у человека чуйка. Вроде нет ничего опасного вокруг, а почему-то страшно и тревожно. Это мертвяк рядом. Дети-то их первыми чуют и начинают жалобиться: «Мама, у меня под кроватью чудовище!». Чем больше страха, криков и слёз, тем больше Силы мертвяку идёт. Он обожрётся, окрепнет и скатает страх в липкий комок. Человек его подцепит и начинает чудовищ видеть, в постоянном страхе пребывать. А после этого всё — во власти мертвяка! Люди в липком ужасе — «шведский стол» для него: можно с крыши столкнуть, придушить, ну, или в лучшем случае — в психушку.