— Чёрт с вами, — фыркнула мать. — Но! Условие!
— Какое?
— Она моет лапы каждый раз и в мою комнату не заходит.
— Договорились.
Я постелил ей в своей комнате, в углу, у радиатора. Старое одеяло нашлось в шкафу. Я сложил его втрое и уложил собаку сверху. Она сразу вытянулась и закрыла глаза.
— Коль, а ей пить надо, — сказала Аня из коридора.
Через две минуты она притащила из кухни две посудины: старую железную кастрюльку без ручки и салатницу с отколотым краем.
— Вот, — сказала Аня, ставя их на пол. — Мама сказала, эти всё равно не нужны.
Мы налили воды. Собака приподняла голову, понюхала, но пить не стала.
— Не хочет, — сказала Аня расстроенно.
— Потом захочет, — сказал я. — Пусть стоит, а ей отдохнуть нужно.
Аня села на пол рядом с одеялом, подтянула колени и начала её гладить.
Я сел на кровать. Сестра опустила голову и погладила собаку ещё раз.
— А как мы её назовём? — спросила она, не поднимая глаз на меня.
— Да мы её ненадолго оставляем… — сказал я и был в этом уверен в тот момент.
Вот тут Аня уже подняла на меня глаза.
— В смысле ненадолго?
— В смысле — пока она не поправится. Потом найдём, куда её пристроить.
Сестрёнка посмотрела на меня и надула губки.
— А я думала, ты знаешь… — пробубнила она себе под нос.
— Что я знаю?
— Ну… — она пожала плечами. — Что мы в ответе за тех, кого приручили…
Я посмотрел на неё.
Шестнадцать лет. Сидит на полу в моей комнате, в школьных джинсах, гладит приблудную собаку с переломанными рёбрами и спокойно философствует.
Я засмеялся.
— Чего? — обиделась Аня.
— Ничего, — сказал я. — Хорошо сказала.
Я посмотрел на одеяло в углу.
Собака лежала, прикрыв глаза, и дышала всё ещё коротко, но уже ровнее. Одно ухо у неё стояло, второе лежало, и на груди было белое пятно, похожее на кривую медиаторную метку.
Утром я ей сказал, что это последний раз, когда кормлю её, и как же сильно ошибался.
Ладно.
— Мелодия… — коротко сказал я.
Аня обернулась:
— Чего?
— Назовём её Мелодия.
Собака открыла один глаз и вильнула хвостом.
— Отзывается! — радостно улыбнулась Аня.
Мелодия вздохнула, а я встал и пошёл на кухню.
Мать стояла у раковины и мыла посуду. Видимо, она слышала наши разговоры, судя по тому, что сразу сказала:
— Мелодия, значит…
— Мелодия, — кивнул я и улыбнулся.
Она вытерла руки и обернулась.
— Ты в милицию всё-таки не пойдёшь? — спросила она.
— Нет.
Она нахмурилась:
— А если они опять?
— Мелодия их сильно потрепала, не думаю, что они снова сунутся.
Мать встала напротив, а потом села на стул.
— Я сегодня с балконом разобралась… Три пакета вынесла. Там, представь, твои рисунки лежали, из третьего класса.