И она, что меня даже удивило, послушалась.
Мы стояли в этом парке минут пять, может, чуть больше. Не считал, так просто прикинул. Она дышала глубоко, пару раз снова принималась плакать, но уже слабее, потом замолчала совсем. Я молчал вместе с ней. Где-то в глубине парка всё ещё гулял тот мужик с собакой, и её ошейник позвякивал в темноте.
Спустя некоторое время мать вытерла лицо рукавом и сказала:
— Я, наверное, страшная сейчас… да?
— Ты всегда красивая. — И я даже не врал в этот момент.
Она и правда была красивая, даже несмотря на всё то, что навалилось на неё по жизни.
— Ага… Красивая… — она невесело усмехнулась. — Я ж с утра накрасилась… Зачем только…
Ещё минута прошла в тишине, а потом она выдохнула уже ровно, без всхлипа, и я понял, что можно.
— Всё? — спросил я. — Успокоилась?
— Всё, — сказала мать на выдохе.
— Теперь рассказывай, что случилось.
Мы сели на лавку, которая была без двух досок, так что сели мы на край, где они ещё держались.
— Ну, в общем, это из-за работы… Он меня вызвал в кабинет, — начала рассказ женщина. — Я пришла, стучусь, он говорит: «Заходи». Я зашла. А он сидит.
— И?
— И просто молчит, — сказала мать. — Коля, он минут десять молчал… Ну или мне так показалось. Я зашла, села, а он сидит и курит.
— А потом? — спросил я.
— А потом сказал. — Она помолчала немного, видимо, было тяжело вспоминать. — Сказал… «Елена, тебя сокращают…»
Я молчал, давая ей высказаться, но ей хотелось услышать мою поддержку.
— А он объяснил, почему?
— Сказал, оптимизация, — она махнула рукой. — Там какие-то бумаги сверху пришли, численность сокращают в цеху, и под это попадают четыре человека, и я в их числе. Первая, а остальных позже.
— Четыре? А кого ещё?
— Четыре, — подтвердила она, кивнув. — Но я, Коля, не видела остальных трёх имён.
— Что было дальше? — спросил я.
— Дальше он сказал про деньги. — Мать наконец посмотрела на меня. — Сказал, что мне выплатят зарплату за следующий месяц. Полностью, как за отработанный.
— А по закону сколько положено?
Она отвела глаза.
— Ну… — сказала она, смотря в землю. — Там, вообще-то, положено три, но он сказал, что мог бы вообще ничего не платить. — Продолжила мать быстрее, как будто оправдываясь: — Что оформил бы это по-другому, и я бы ничего не получила. А он не хочет скандала и понимает мою ситуацию, что у меня двое детей…
— И ты подписала все бумаги?
— Подписала, — виновато произнесла женщина и снова замолчала.
Я понимал, что она может закрыться внутри себя.
— Ну ладно, не кончилась же жизнь на этом заводе… Устроишься в другое место, если захочешь.