Риана на секунду задумалась, постукивая грифелем по краю тетради.
— Тогда ты обязана вернуться живой. Всё остальное организуем.
Я потянула за узел на свёртке, но шнурок поддался не сразу, и пришлось подцепить его краем линейки.
Внутри оказался широкий тёмный шерстяной шарф с узкой светлой полосой по краю. Я провела ладонью по ткани — мягкой, плотной, достаточно длинной, чтобы закрыть и шею, и плечи, если снова придётся сидеть у библиотечного окна.
Виоланта, кажется, ещё перед отъездом заметила, как я прятала подбородок в воротник. Я этого не помнила: в памяти остались разговоры, лица и собственные попытки никого не перепутать, а она, выходит, успела ещё и посмотреть, во что я одета.
Под шарфом обнаружился второй, плоский свёрток, перевязанный тем же шнурком. Внутри лежала книга в тёмном переплёте — «Проводимость тканей: справочник практикующего целителя». Не новая: корешок потёрт, на полях чьим-то мелким почерком теснились пометки, а между страницами торчала закладка.
Сверху лежала сложенная вдвое карточка, и я узнала почерк раньше, чем прочла подпись.
«Сэрин. С днём рождения. Это скорее рабочий инструмент, чем подарок: от него будет больше пользы. Читай с карандашом. Т.А.»
— Это от кого? — Риана заглянула мне через плечо.
— От дяди.
— Серьёзный человек, — хмыкнула она.
Я раскрыла книгу на закладке. Глава о проводимости повреждённых участков — как раз та, на которой застряли мои записи, — а на полях уже был дан ответ на вопрос, который я не сумела сформулировать даже для себя.
Я расправила шарф на коленях.
— Хороший, — сказала Элиарис. — Примеришь?
Я набросила его на плечи, и Риана оглядела меня с ног до головы.
— В таком можно пережить занятия в северном корпусе.
— Я рассчитывала только дойти до них, — сказала я.
— Не ограничивай себя, — Риана махнула рукой.
Между складками упаковочной бумаги нашёлся ещё один листок — маленький, сложенный вдвое, без печати. Почерк был незнакомый: ровный и очень аккуратный.