Он узнал меня — в то короткое мгновение, за которое не ошибаются. В красных глазах не мелькнуло ни радости, ни удивления; только знакомая враждебная маска. Потом он отвернулся почти одновременно со мной. Между нами встали чужая Академия, десятки свидетелей и имя, к которому я ещё не успела привыкнуть.
Я солгала Алерику. Во рту пересохло; терпкий привкус держался на языке, сколько ни проводи им по зубам.
Я помнила его иначе: сбившееся дыхание, чашку у губ, белые костяшки на краю простыни.
О фактах я сказала Алерику правду: ни дома, ни возраста, ничего, что можно записать в графу. А во рту всё равно стояло железо.
Дор Кар. Имя не ложилось. Цеплялось за прежнее — «раненый дроу», «тот, кого я старалась заштопать». Даже спроси я тогда, как его зовут, он, скорее всего, ответил бы одним взглядом.
Не твоё дело, девчонка.
Наверное, поэтому я и не спросила.
Я отвернулась к стеклу. Ремень сумки всё ещё был зажат в кулаке так крепко, что пальцы онемели.
Он ушёл из Вальгарда один, на неокрепших ногах. И всё это время где-то внутри сидела заноза: жив ли.
Жив. Добрался. Шагает по Академии так, будто Вальгард остался в другой жизни.
Этого должно было быть достаточно.
— Леди Сэрин?
Алерик разрезал тишину кареты. Я моргнула и повернулась к нему. Перчатки лежали у него на коленях; терпение выдавала только складка между бровей.
— Простите… задумалась.
— Вы меня не слушали.
— Не слышала ни слова, — призналась я, не пытаясь выкручиваться.
— Заметно.
— Я спросил, готовы ли вы к семейному ужину.
— А к нему нужно готовиться?
— Вообще-то да. — Он чуть склонил голову набок. — Обычно заранее выясняют, что именно может оказаться за ужином самым трудным.
Я невольно подобралась, почувствовав подвох:
— О чём речь? О блюдах или о родственниках?
— О родственниках, разумеется.
Часть 1. Кто кому кем приходится
Я проснулась с сухой пылью на языке и тупой болью за глазами. Комната качнулась, едва я села; пришлось вцепиться в край матраса и ждать, пока пол перестанет уходить из-под ног. Я спала не больше трёх часов. Остальное время лежала, считала удары часов и снова возвращалась к вчерашнему ужину.
Дамиан произнёс за столом «Вальгард», задержав язык на втором слоге, и поднёс бокал ко рту. Виоланта переставила между нами блюдо и спросила о дороге. Мелисса ответила прежде меня; с дальнего края стола слишком громко потребовали соли. Когда заговорили о недавнем летнем ливне, взгляд Дамиана задержался на гербе, вышитом на скатерти возле моего прибора.
Я раздвинула портьеры. За стеклом короткий летний ливень уже ушёл к восточным крышам, но вода ещё стекала с карниза частыми каплями. Внизу колёса разрезали лужи у мостовой; из приоткрытой створки тянуло влажным теплом, мокрым камнем и листвой. Я закрыла окно и увидела в тёмном стекле спинку кресла. На ней висело платье, приготовленное для меня с вечера.