— Ты? Нет, Марк, ты — умрёшь, причём навсегда. Ни одно человеческое сознание не выдержит такого, его просто разорвёт, так что лежи, наслаждайся последними часами. Ну или долями секунд, если обычное время считать.

На наслаждение это не тянуло — дёргающая боль выматывала, разговор с Первым вроде как немного отвлёк, но стоило тому исчезнуть, как я снова погрузился в собственный покорёженный внутренний мир. Постепенно пришло понимание того, что всё, дальше уже только спасительная тьма, где нет ни боли, ни страданий, ни последствий необдуманных решений — ничего. Она постепенно обволакивала меня, ни о чём не хотелось думать, воспоминания о прошедшей жизни поблекли настолько, что казалось, это и не со мной происходило. То, что от меня осталось, начало затягивать в какой-то тоннель, на другом конце которого ничего не было.

Хотя нет, что-то определённо было. Тот самый значок, символ из второго кольца, который я так и не смог расшифровать. Он висел прямо на моем пути, не давая избавиться от боли, оставляя на этой стороне. Раздражение нарастало, хотелось сбросить остатки сознания и исчезнуть, а эта закорючка на эме-галь не давала, мешала.

Остатки прежних эмоций ещё оставались, и на этих остатках злости и раздражения, усиленных болью, я попытался символ стереть. Только он разгорелся, занимая все доступное мне пространство.

И тут я наконец его понял — не сам, будто помог кто-то. Это не была какая-то осмысленная фраза, а скорее — программная инструкция, которая предназначалась не мне лично, но для меня. Осторожно, чтобы не прервать ненароком почти закончившийся процесс издевательства над моим сознанием, я потянулся обратно, к самому себе. Вспыхивающие красные точки и тонкие росчерки между двумя огромными облаками почти исчезли, но ещё появлялись то там, то здесь. Я подтолкнул символ, и тот распался на два, встраиваясь своими половинками в каждый из облаков, а потом снова сливаясь в один. Почувствовал, что все сделал правильно.

И вынырнул из небытия.

Лежать было неудобно, Первый словно застыл все в той же позе, прижимая меня пальцами к плите, зато время вокруг текло в нормальном темпе.

Майя стояла рядом, приложив ладонь к моему лбу.

— Не дёргайся, уже почти все закончилось, — приказала она.

— Ты жива? — губы слушались с трудом.

— Заткнись и не мешай, — распорядилась брюнетка.

Странно, раньше в ней никакой силы не ощущалось, а теперь она словно сияла. Причём намного ярче, чем Даша или Ним — они тоже стояли рядом, но ничего не предпринимали. И во внешности Майи что-то изменилось, неуловимо, видимое только внутренним зрением — вот вроде та же самая девушка с захолустной планеты, и одновременно — другая, с татуировкой на черепе.