— Б-р-р-р, — потряс я головой. Вот не надо было столько пить! Только кто ж знал? — Если честно, я не очень понимаю, что мы тут вообще можем сделать. Ну, такого, что вы не могли бы провернуть сами! Неужели у вас в Швейцарии людей нет?

— Люди есть. Но на территорию исследовательского центра проникнуть они не смогут. Никак. А по-другому материалы не добыть — выносить или как-то отправлять их наш контакт отказывается. Тем более, есть физические образцы — их и не отправишь так просто, для некоторых необходим криоконтейнер, а ценность этих образцов… сами понимаете, отказываться не хочется. Но вот если бы кто-то выскочил из ниоткуда в заранее согласованном месте уже на территории, внутри охраняемого периметра…

Повисло тяжёлое молчание.

— Видите, Алекс, я не развожу секретность и не пытаюсь сыграть вас втёмную — все карты на столе. Если что забыл — спрашивайте, — разрушил тишину Ивлев.

— Но… это ведь получается шпионаж? — нерешительно пробормотал я.

— Он самый, — кивнул генерал. — Промышленный.

— То есть, мы должны… украсть? Результат исследований?

Генерал с шумом выдохнул, завозился, повёл плечами, а потом, бросив через плечо какой-то вороватый взгляд на своего ассистента, ловким движением содрал галстук и сунул его в карман.

— Вы ведь меня извините? А, молодёжь? Длинный тяжёлый день… — он опять сделал здоровенный глоток из горлышка. — А по поводу кражи — я думаю так: я не себе в карман мелочь тырю. Меня Родина служить поставила. И за моей спиной — сто сорок миллионов. Из которых пять болеет этой дрянью, и им не очень интересно, почему лекарства нету — то ли потому, что государство денег учёным пожалело, то ли потому, что я постеснялся.

Вероятно, он ждал какого-то ответа от нас, но у меня в голове царил полный сумбур, ничего умного я придумать не смог. Не дождавшись реакции, генерал продолжил сам:

— А кроме того — там работает группа наших. Да, есть вроде и местные какие-то, но так, на подхвате, основной состав лаборатории сохранился ещё с советских времён. Они здесь родились, учились, работали, Родина за всё платила, а потом бац — и уже результаты принадлежат дяде! — Сергей порывался что-то сказать, но Ивлев остановил его нетерпеливым жестом: — Да, конечно, я понимаю — швейцарцы тоже потратились, сколько лет оплачивали, пока результат не нарисовался… Но так ведь мы их не лишаем? Ну, результата? Просто мы получим свою долю!

— Точно свою? — не поднимая головы, скептически спросил я.

— Ты знаешь — это вопрос сложный, — вздохнув, ответил генерал. — Лично я думаю, что наши лепшие забугорные друзья так много получили от нас с развалом СССР — на халяву! — что они должны нам все эти лекарства сто лет бесплатно целыми кораблями отправлять. Но это я. Понимаю, что и другие точки зрения возможны… Но, ещё раз: мы-то и знать не знали! Учёные сами на контакт вышли, сами предложили! То есть, получается, не только я так думаю? Но и те, кто лекарство открыл — тоже? Несмотря на риск и головную боль лично для себя, хотят отдать, добровольно, Родине! Уж кто я такой, чтоб препятствовать людям Родину любить? Пусть даже и из-за границы. Как думаешь?