Машу рукой:

— Да ладно, непринципиально, лишь бы толк был.

— Мы готовы сделать всё, чтобы «толк был». Для всех, — придвинулся обратно, наклонился ко мне. — И мы готовы вытащить эту твою рыжую, тем более, что она нам, оказывается, тоже интересна.

Наклоняюсь навстречу:

— ФСБ? — и смотрю напряженно прямо в глаза, пытаясь уловить малейшее движение. Но, конечно, не вижу ничего — да и удивительно ли: он явный профи, который — сам признался — не просто очаровывает всех с первого взгляда, а целый «эмпат». Птица-говорун уровня «бог». Ясно, что его владение собой кроет моё «умение» разбираться в людях, как бык овцу.

Он с непроницаемым лицом опять отодвинулся:

— Если коротко — нет. И мы даже никак с ними не связаны — так, иногда работаем вместе по некоторым делам. Никакой власти над нами они не имеют, мы новая структура. Но — государственная, российская, если ты об этом. Подчиняемся напрямую Президенту РФ.

Теперь уже я строю скептическую гримасу. Он кивает:

— Понимаю тебя. Но мы служим Родине! А Родина больше одного человека, любого. К тому же, ведь тебя уже пытались привлечь, и как раз фсбшники. И что — получилось? С нами, — описывает пальцем круг по столу, — вообще нелегко иметь дело, так что, ты можешь не опасаться какого-то принуждения. Никого из нас невозможно заставить, мы работаем только добровольно. Хоть этот простой факт, слава Богу, уже удалось умять в начальственные головы.

— Ну, заставить можно, бандюки вон нашли подход, — говорю медленно, механически, в никуда.

— А на такой случай есть мы, — с готовностью подхватывает, да ещё и смеётся, — и мотивация наша предельно проста.

Опять наклоняется и даже манит меня пальцем поближе:

— Ты ведь ещё не отвёз свой чемодан в Россию? — и смотрит в глаза пытливо.

— Нет ещё. Хотел тут отдать, в ФБР, агентам, — тоже наклоняюсь к нему, говорю тихо, сквозь зубы.

— Ну, во-первых, если и отдавать — то не здесь, — тут он мотнул головой в сторону здания напротив, — эти ребятки по другим делам.

— Так другое-то дело тоже есть — похищение, заложника увезли в другой штат, федеральное преступление получается. А это вроде как приз, — вставил я торопливо.

Сергей махнул рукой отрицающе:

— Не надо. Не парься, мы все сделаем. Я это не к тому спросил. Просто ты должен понимать, что ни одному нормальному человеку не понравится, если такие вот чемоданчики будут возникать в его стране. Из ниоткуда. Верно? И, согласись, тут уже неважно — кому ты доверяешь, за кого голосуешь и кто кем руководит, — выжидающе смотрит на меня.

— Да, с этим не поспоришь, — отвечаю, невольно опустив глаза.