– Дядя Митя, зачем вы так утруждаетесь, я бы сам как-нибудь.
– Сам, Глебчик, ты кипяченую воду приготовить не можешь. Сиди уж. Не умеешь о себе позаботиться, так и ешь молча. Бабуля, есть какая-нибудь салатница? Мы туда лед из морозильника наколем, а то нам теплое нельзя. У нас на севере я бы снега с улицы принес, но тут уже ноябрь заканчивается, а снега нет, – сказал Митя, сконфуженный погодной перверсией.
– Есть, сынок, у меня все есть, – бабушка полезла по пояс в один из многих шкафов с посудой и достала капитальную хрустальную емкость.
Для полного счастья Глебу нужно было покурить, и оказалось, что и это можно. С ощущением явного волшебства происходящего, он то тянул красную сигарету LM, то клал её, тлеющую, на край блюдца. Тогда воевал с глазуньей, вилкой отламывая пережаренную корку, которая хрустела, как новый лед на лужах. Желток все залил в итоге, и еда кончилась.
Чай в гигантской чашке с выцветшим розовым тюльпаном был очень слабый и очень горячий, так нравилось хозяйке. Он пах яблоками, они же плавали внутри пергаментной сморщенной спинкой вверх, что можно увидеть, приподняв крышку заварочного чайника. Нинель Ильинична заливала кипятком сушеные яблоки – антоновку, заготовленную с сентября.
Дядя Митя дискутировал с хозяйкой, можно ли делать яичницу в Рождественский Пост.
– Посмотрите на него, бабуля, он же болезный. Ему можно?
Хозяйка пожевала губами и молвила:
– Ему, пожалуй, будет на пользу, он отощалый. А нам с тобой, сынок, нельзя. Я буду солить капусту на заварной горбушке, перебьемся с божьей помощью.
Дядя Митя строил планы, и всем было понятно, что ему здесь нравится.
***
Рюмочная на 7-ой линии очень гармонировала с настроением. Несмотря на разгар двух часов дня, народу там было вполне нормально. Народ этот являлся завсегдатаем в своей массе, поэтому очень хорошо знал, что ему надо, и головой по сторонам не крутил. Раз – и котлетку. Или раз – и бутерброд с сардинкой. Раз!
Все столики были поделены между незнакомыми, только Глеб всех отпугивал выражением лица человека, отходящего от социума. Его столик был сверх меры уставлен закусками, которые в русских романах назвали бы немудреными. Они были из меню. Увлечение холодными закусками шло из детства, из восьмидесятых. Обязательно пальцами достаем свисающую квашеную капусту из банки и едим жадно. Находим скользкие грибы и ловим их, как умеем. Это необязательно грузди, как раз могут быть и опята, они тогда массово произрастали. Черемша, чеснок. Никто не делал горячих закусок, зато с холодными все было отлично. В рюмочной это тоже понимали и налегали на поздний Советский Союз, каким его помнили посетители. Кислый ржаной хлеб подавался по рублю за кусок. Другой к балтийской селедке с луком не подходит.