Помню, как мы ездили в Дивеево. Батюшка дал нам маленькую иконку и велел молиться. Мы молились вместе. Иногда этого хватало, чтобы хотя бы ненадолго перестать бояться будущего.
Я верю, что ещё смогу забеременеть. Рожу Денису ребёнка, и всё обязательно станет хорошо. Это просто сложный период. А Лиза… Она ничего не значит. Точно.
Он меня любит. Всегда любил. Я не собираюсь отдавать любовь всей своей жизни какой-то случайной женщине. Мы прошли через такое, что на фоне нашей потери даже измена кажется чем-то незначительным.
Может, это просто его способ справиться с болью? Может, ему нужно было почувствовать себя желанным, отвлечься от бесконечных обследований и разговоров о детях?
Я старалась не думать о том, что мне от этих объяснений не становилось легче. Предательство всё равно жгло изнутри. Но я чувствовала себя настолько виноватой, что почти любое его поведение казалось мне заслуженным.
***
Полчаса я провела перед зеркалом, разглядывая своё отражение. Денис прав: мне давно пора к парикмахеру. Кожа бледная, сухая, под глазами залегли тени. Я выглядела уставшей даже после сна.
Позвонила Ксюше и попросила записать меня в салон. Подруга отреагировала с привычной деловитостью: за десять минут организовала мне косметолога, маникюр, педикюр и даже эпиляцию.
Я немного повеселела и наконец села за работу.
Исследование для «Лисицы» продвигалось медленно. Честно говоря, я совершенно не подходила для этой темы. Всё, что мне удавалось получить от собеседников, сводилось к банальным признаниям и пошлым предложениям. Вся надежда оставалась на Вадима.
Мы переписывались уже несколько недель. И я до сих пор не понимала, почему он продолжает мне писать. Сначала всё выглядело как обычный сбор материала, но постепенно наши разговоры стали совсем другими. Мы обсуждали погоду, еду, работу, планы на выходные. Удивительно, но общего у нас оказалось немало. Мы оба любили готовить и выбираться на природу. Вадим увлекался рыбалкой, а ещё мог часами рассказывать о сортах смородины, которые собирался посадить вместе с женой на даче под Городцом. Несколько лет назад они купили там участок.
Меня забавляло это сочетание: разговоры о рассаде и семейных выходных вперемешку с пошлыми шутками о групповом сексе. Вадим умел переключаться с одного на другое так легко, будто обсуждать сорта ягод и сексуальные фантазии было совершенно одинаково естественно.
— Глеб Николаевич, доброе утро!
— О, Корнеев собственной персоной! Что так официально? — Глеб усмехнулся, развалившись в кресле.
На нём, как всегда, был безупречный костюм. Даже на службе, даже в пятницу. На столе дымилась чашка эспрессо, рядом лежал недоеденный круассан из пекарни возле метро «Горьковская». Глеб ездил туда уже лет десять и, кажется, не собирался менять привычки.