«Не надо, — подумал он, но попросить вслух не смог, как не сумел открыть глаза, чтобы посмотреть на нежданного спасителя. — Не надо меня прощать — дайте умереть грешником. Заслужил. Я заслужил все это».

Не послушали, принялись аккуратно снимать с него застаревшую кровь, разглаживать до молодой кожи шрамы и свежие ссадины, стирать морщины, возвращать седине черноту. Но чем больше очищали, тем холоднее ему становилось, ведь все наносное позволяло сохранять память о былом огне и ей согреваться. И тогда он снова попытался попросить спасителя прекратить, и снова не смог раскрыть рта, да и веки остались такими же неподъемными. Теперь еще и холод сковал руки и ноги и по ним начал подниматься вверх, туда, где когда-то билось истеричное сердце.

Заледенеть не дали. Ткнулись чем-то горячим в грудь, стали тянуть от него теплые отростки по всему телу, делая их похожими на такие знакомые силовые потоки, однажды выгоревшие в нем вместе с внутренним огнем.

«Не прощай, — запоздало повторил он во второй раз. — Не настолько я искупил. По крайней мере, не искупил главного».

Но неведомый спаситель уже закончил свою работу и вложил душу Дэна обратно в тело, заставив содрогнуться от нахлынувшей вдруг боли. Он судорожно вдохнул и распахнул глаза, увидев Мигеля и Ольгу, пытающихся привести его в чувства. Рука запоздало дернулась, пытаясь поймать так удачно подхватившего в момент падения, но лишь ударилась о Мигеля и опустилась обратно на кровать.

— Очнулся, — констатировал очевидное друг.

— И показатели в норме, — в голосе Ольге благоговение причудливо перемешалось с ужасом. Впрочем, она быстро взяла себя в руки и, повернувшись к Дэну, начала рисовать руну на его лбу: — Надо немножко еще поспать, хорошо? А я остальным займусь, раз уж… Хорошо?

Дэну ничего не оставалось, как кивнуть в ответ, потому что от боли все равно не соображал и был рад скрыться от нее хоть в сон, хоть в смерть. Забытье пришло нескоро. Какое-то время он слышал перешептывающихся друзей, потом боль начала стихать, и его накрыло благословенной тьмой без видений.

Единственный лучик, пробившийся сквозь плотно закрытые шторы, солнечным зайчиком скользнул по глазам, призывая проснуться. Дэн повернулся было набок, закрываясь от света, но понял, что спать не хочется.

У окна за «Куполом» актерами в немом кино ругались Ольга с Мигелем, совсем как в детстве, когда Дэн загремел в лазарет из-за прохождения обоих уровней Лабиринта. Хорошее время было — почти беззаботное, несмотря на интриги кланов, Конклава Огня и Верховного Творца. Где это все? Куда ушло безвозвратно? Провалилось вместе с печатью Агни, когда открылись Врата?