— Филипп Генрихович достает? Наверняка по душам побеседовал, а потом тихим сапом тебе пару заданий дал, ты с ними справилась, а старый лис рад стараться и начал тебя всерьез учить, — с улыбкой произнес я, разобравшись, отчего аура сестры милосердия так выглядит.

Девушка перегружена знаниями, а кто в этом виноват, как ни пациент? Возможно, поэтому она почти не реагирует на присутствие Минако возле Ивана.

— Как вы догадались? — удивилась девушка, останавливаясь перед дверьми в одну из палат. — Можно с вами не ходить? — понизив голос, попросила моя сопровождающая. — Профессор потребует дать ответ, а я не готова, не справилась с его задачами.

— Пойдем, не бойся, — усмехнулся я и взял Марию за рукав, а то она готовилась пуститься наутек.

— Может не надо? — жалобно пискнула девушка и понурила голову.

— Все будет хорошо, ректор я или нет в конце концов, — подмигнул Марии и коротко стукнул в дверной косяк.

Дожидаться приглашения не стал, вошел в палату, буквально таща за собой девушку. Надо отдать должное, та не упиралась, но шла словно на эшафот.

— Милочка, куда же вы запропастились⁈ — обрадовался профессор, а его старый верный слуга приподнялся со стула и произнес:

— Александр Иванович, здравствуйте, рад вас видеть! Объясните моему хозяину, что столько работать никак нельзя!

— Господин Штерн, приветствую, — кивнул Филиппу Генриховичу и посмотрел на дворецкого профессора, являющегося еще его другом и личным слугой: — Василий Петрович, доброй ночи, смотрю вы все продолжаете вес набирать.

— Всего-то на пару килограмм, — нахмурился этот милый и добродушный старик, не комплексующий насчет своих габаритов.

— Господин ректор, здравствуйте, — сухо поздоровался со мной Филипп Генрихович и пожевав губами продолжил: — Надеюсь, вы не заберете у меня одну из учениц? Поверьте, Мария очень перспективная и одаренная. Если развить ее источник и дать правильные знания, то она не уступит даже Минако.

Последняя фраза сестре целительнице совсем не понравилась и ее настроение ухудшилось, хотя казалось уже некуда.

— Мария, не обращай внимания на слова господина Штерна, он любит занижать достижения и способности учеников, — хмыкнул я, подумал и добавил: — Поинтересуйся у Ивана, сколько о себе нелестного он выслушивает при обучении, при этом в учителе души не чает, как и тот в нем.

— Господин Воронов, напраслину возводите, — пробурчал Филипп Генрихович. — Неужели стал-таки брюзгой? Милая барышня, скажите же, что это не так!

— Все правильно сказал Александр Иванович! — встал на мою сторону слуга Штерна. — Не в бровь, а в глаз! Сколько раз говорил, что с учениками следует быть мягче? Они же только набираются знаний и опыта.